Посещение старцем Ефремом моего отца в реанимации

Данное событие согласуется с произошедшим со мной чудом, которое я рассказывал в связи с моим посещением святого старца Ефрема в Аризоне – его чудное ходатайство за мое здоровье из-за онкологии.

6 ноября 2013 года, работая во всемирном центре Ericsson в Будапеште, я принял решение посетить нашего старца в Аризоне, чтобы поблагодарить его за его ходатайство пред Господом устранить развивающуюся у меня онкологию, — то, о чем я просил его ранее, еще до результатов биопсии, — чтобы я смог покаяться, преодолеть это искушение и избежать болезненных симптомов  рака спинного мозга, который оставлял мне не более 3 месяцев жизни.

7 ноября я находился в монастыре святого Антония, где планировал пробыть 10 дней. За все время моего пребывания там у меня было одно созревшее намерение, чтобы взять благословение остаться в монастыре как послушник, т.к. продолжая работать в миру после чудесного исчезновения рака, моя душа не испытывала полноты.

Дни текли, но старец не был доступен из-за огромного количества людей, всегда наполнявших комнату ожидания в надежде исповедаться и получить молитвенную помощь, или хотя бы просто взять благословение.

Так настал день моего отъезда. Я уже стоял у главных врат монастыря с саквояжем в руке, когда внезапно меня позвал отец Маркел: давай, — говорит, — пришла твоя очередь. Я бросил все, что было со мной и побежал напрямую в комнату, где наш старец принимал исповедь.

Здесь произойдет то, что действительно меня потрясло, хотя по причине моего скудного духовного разума, не способного воспринимать такие знаки, я не мог тогда полностью осознать тот момент. Во время исповеди, находясь на полу и преклонив колени перед старцем, я признался ему о своей личной проблеме в период онкологии, и спрашивал о том, правильно или нет я поступал в различных ситуациях, потому что меня терзало беспокойство, может быть, я обидел кого-нибудь своим своенравным поведением.

Читая надо мной молитву, старец с закрытыми глазами поворачивает голову направо, образуя перстами правой руки благословение, и затем делает жест рукой в противоположную сторону, как бы прогоняя что-то и говорит: «нет, ты не сделал никакой ошибки, но туда – НИКОГДА БОЛЬШЕ (т.е. никогда больше не возвращайся к тем делам), кончено с этим». В этот момент во мне как будто происходит землетрясение. Тяжесть на совести, давящая меня изнутри как 100 килограммовый валун, просто исчезла! Старец забрал ее. Я почувствовал, что как будто заново родился. Это было то, что невозможно пересказать словами. Я был потрясен!

Начиная со спины и ниже я больше не чувствовал своего тела, все онемело. Далее старец спросил меня, есть ли у меня другие вопросы. Я отвечаю ему со страхом, что, приехав сюда, замечаю, как много есть хорошего и в монашеской жизни, и в семейной, ибо я вижу, какие святые благочестивые семьи посещают монастырь; и все же я хотел бы заручиться вашим благословением приехать сюда, быть рядом, хотя бы поначалу, т.к. этому способствовало то, что моя компания переезжает из Европы в США, и у меня будет возможность посещать вас, а позже испытать себя в качестве послушника.

И вот здесь приходит полностью потрясшее меня духовное сообщение старца, сообщение, которое я не уразумел тогда, но осознал позже по возвращении в Грецию. Старец устремляет свой взгляд на меня и произносит: «Послушай меня, чадо мое. Не время тебе сейчас, я не благословляю тебя, возвращайся пока назад к своей работе в Бухарест. Продолжай дальше воздерживаться, также продолжай кушать только рыбу и немного курицы пока твой иммунитет не придет в норму, и тогда перестанешь есть и курицу. Тогда оставь эту работу, потому что все, что ты рассказал мне — это не по Богу. Покинь эту работу, но они еще будут тебе платить пока ты не найдешь другую! Возвращайся назад (в Грецию – прим. переводчика), ибо тебе предстоит большое служение. Ты нуждаешься в том, чтобы быть со своей семьей!».

Далее старец благословил меня, прочитал мне разрешительную молитву, с помощью одного монаха я поднялся с пола, т.к. чувствовал свое тело только от поясницы и выше, с присел ненадолго снаружи, чтобы прийти в себя. Я спросил прислуживающего отца, отчего со мной произошло это, на что тот ответил, что это явление весьма часто он видит с людьми после исповеди, когда они выходят телесно истощенными. Я прихожу в себя и отправляюсь в обратный путь в Румынию.

Уже через день я нахожусь на работе во Всемирном центре Ericsson. Не прошло и несколько дней, как слова Геронды начали работать. По благословению старца Ефрема я оставляю эту работу, вызывавшую у меня угрызения совести. Здесь, если бы мне пришлось раскрыть события и положение вещей, которые в виду моей бывшей работы имеют характер приватных данных, довольно много людей отправились бы за решетку, и образовало бы скандал всеевропейского масштаба. По этой причине я решаюсь оставить подробности этого периода моей жизни.

Взяв отпуск на 10 дней в Рождество Христово, и уезжаю домой в Грецию. Мне отвечают, что отпускают меня в оплачиваемый отпуск на столько, сколько необходимо, даже на месяц. В этот же вечер я собираю все свои вещи из квартиры, и на своей машине в 3 часа ночи в снегопад уезжаю в Грецию, путь – 1200 км. Я сказал себе, что лучше буду безработным, чем продолжать участвовать в том, что старец строго настрого запретил мне. Всю ту поездку в машине я слушал аудио беседы Геронды, и на уме у меня был только старец Ефрем, монастырь, и вопрос – почему я не могу испытать себя на монашеском пути, и почему все это происходит сейчас со мной?

В Греции я вот уже некоторое время и сказанное старцем исполняется – мой отпуск обычным образом оплачивается от месяца к месяцу, только бы я не причинил никому вреда (разглашением незаконных действий). Как и было сказано: «но они еще будут тебе платить пока ты не найдешь другую работу!».

15 марта 2014. Мой отец испытывал боли в спине уже несколько дней. В этот день в 6 часов утра он уехал в больницу на автобусе, и до вечера не отвечал ни на телефон, ни звонил сам. Как будто пропал. Как позже нам сообщили, в больнице во время исследования у него происходит остановка сердца, и он падает прямо на руки врачам. С помощью дефибриллятора и массажа сердца почти целый час медики пытаются привести его к сознанию; не преуспев, однако в этом, устанавливают его под аппарат искусственного поддержания жизни. 

Вечером мы получили первый звонок от врачей. Нам говорят, приезжайте, ваш отец у нас, у нас нет данных о нем и тд. Приехав в больницу, мне говорят, что неизвестно почему, не знаем, что заставило нас так долго бороться за его жизнь, в то время как в подобной ситуации с каким-нибудь молодым человеком, мы продолжаем попытки реанимировать его не более 30 мин. Не так, как с таким, как ваш отец – 67 минут. После этого мы делаем заключение о смерти и кончено. С вашим же отцом, что-то подсказывало нам не останавливаться. Все мы как врачи были шокированы, и хотим рассказать вам о том, что случилось. 

Ваш отец считается клинически умершим, поскольку его головной мозг подвергся резкой нехватке кислорода, в течение 55 минут он не принимал необходимое количество воздуха, несмотря на все наши усилия и массаж; даже если он и выживет, невозможно, чтобы он мог говорить или хотя бы шевелиться. Он растение. Компьютерная томография показала сплошную черную полость в головном мозге, опухоль, и никакого знака или возможности обратимости.

Земля ушла у меня из-под ног, мой ум мгновенно устремился к старцу. Я сразу пишу письмо отцу Маркелу и отцу Серафиму с просьбой уведомить Геронду. Отец Серафим отвечает положительно на мое письмо, и мы продолжаем с ним каждодневную переписку.  Не вдаваясь в медицинские подробности, скажу лишь, что мы делали 3 компьютерные томографии в центральной больнице г. Ла́рисы, в одной частной клинике и в больнице Волоса, перевозя его на машине скорой помощи, питая надежду что мой отец еще жив, и что я не стану брать на себя этот страшный грех, выдернув вилку аппарата искусственного поддержания жизни из розетки, на чем так настаивали врачи. Я предпринимал все возможное, чтобы удержать его в этой жизни еще несколько дней. Борьба была упорной и жесткой.

И все же! Я вспоминаю, что каждый Божий день, 3 раза в день снаружи его палаты в холе, в коридорах, где только находил место, со слезами я читал о нем молитву святителю Луке Войно-Ясенецкому, который оказал мне великую помощь во время моего лечения от онкологии; также, с плачем, по четкам я просил старца Ефрема: «Старче мой прошу тебя, верни моего отца, не потому, что я эгоист и по своей воле хочу удержать его в этой жизни, ибо если такова воля Божия забрать его сейчас, то пусть будет так; но прошу тебя, посодействуй перед Господом дать ему еще немного времени, самую малость, чтобы он мог исповедаться и причаститься, и после этого пусть возьмет его!». Впервые в жизни во мне открылся сердечный плач, и каждый день я взывал к старцу таким способом и повторял ему об отце одно и то же!

Спустя два дня я получаю письмо от отца Маркела:

— Панайоти, если твой отец может как-то разговаривать, быстро приведи к нему священника для исповеди и разрешительной молитвы! Этого хочет и просит старец! 

Я уверился, что Геронда слышит меня.

Еще через несколько дней истекал последний срок, по которому в реанимации госпиталя разрешалось держать человека, не подававшего признаков самостоятельной жизни. Если хочешь, говорили мне, отвози его в частную клинику и держи его там хоть годы, и ты сам знаешь, что оплата одного дня там 6000 евро. Я не останавливаю молитв, постоянно утром, днем и вечером тяну четки. При этом, эти молитвы помогали мне параллельно заниматься и другими делами. Это были для меня страшные дни, но тогда я ничего не осознавал.

Возвращаясь однажды вечером домой, шел дождь, я подвез одного человека, у которого не было денег на автобус. Друг, спасибо тебе, что подвез меня до дома, — говорит он, — подожди, у меня есть кое-что для тебя, как благословение. Я был тогда расстроен из-за отца и отвечаю ему торопливо, что мне ничего не надо, не стоит. Он настаивает, и просит подождать. Через несколько минут он приносит мне маслице от лампадки святого Герасима Иорданского. Благодарю тебя, — отвечаю я, — и выезжая на дорогу мне приходит одна идея: завтра я пойду и помажу его этим маслом, и, если уж и суждено ему умереть, пусть врачи отключат его, уйдет хотя бы так. Приезжаю домой, беру деньги, говорю маме то и то, и направляюсь в аптеку за покупкой целой кучи медицинских предметов, которых не хватает в реанимации: подгузники, простынки, перчатки, а также коробку разных сладостей для ночных медсестер. Молюсь, чтобы мне открыли дверь к нему, что само по себе невозможно и запрещено.

Приезжаю в больницу, настойчиво звоню в звонок, на пороге появляется медсестра, и я говорю ей: «Прошу тебя, я – сын Константина, знаю, что завтра вы его отключите, прошу вас, позвольте мне сказать ему последнее — прощай, и я ухожу… вот, я вам привез благословение». Неохотно, она говорит мне подождать, пока она отключит камеру и тогда я могу зайти. Она делает знак, я захожу, ответственная за вечернее дежурство дает мне указание, что пройти нужно так и так, и осторожно, там есть камера. У меня есть 5 минут! Зайдя в палату, я достаю бутылочку с маслом святого Герасима, и обмочив им ватку крестообразно мажу отца, разговариваю с ним, говорю ему о том, что старец Ефрем все знает и т.д.

В 6 часов утра звонит телефон, я понял, что пришло ожидаемое траурное уведомление из больницы. Я поспал только 1 час, так как каждую ночь подолгу молился и просил старца помочь отцу. Я ждал, когда заснет моя мама, и тогда тайком молился на коленях 3-4 часа до того момента, пока ноги отказывали мне, в надежде, что старец слышит меня, чтобы он попросил Господа дать нам еще 2 дня жизни. До его отключения утром один врач-кардиолог предложил сделать еще одну попытку, посмотреть, слышит ли он, и к общему удивлению, отец показал знаки сообщения. По телефону мне сообщают, что я должен немедленно приехать в больницу, так как отца будут перевозить в отделение реанимации и интенсивной терапии для пробуждения.

Я быстро еду в больницу, приезжаю в 6:40, и вижу толпу людей вокруг кровати с разным оборудованием, направляющихся к лифту. Кардиолог зовет меня, говорит, что это мой отец, чтобы я следовал за ними и подписал документы. Внутри огромного лифта, где находилась кровать с моим отцом, куча разного оборудования на колесах, две медсестры и врачи спрашивают меня, являюсь ли я его сыном. 

Да, — отвечаю я, — что случилось? Я думал, что нет никакой надежды. 

— Осторожно, он слышит тебя, — говорят они мне.

— Отец, если ты меня слышишь, пошевели чем-нибудь, хотя бы глазами. Внезапно его правая нога пошевелилась. Все врачи были в шоке. 

— Ты когда-нибудь видел чудо. Если нет, только что оно было, — говорят мне врачи.

Мы приезжаем в реанимацию, я достаю все документы, и кардиолог приглашает меня в офис. Зайдя в кабинет, она рассказывает:

— Не знаю, что произошло, я не могу объяснить это по-медицински, но в тот момент, когда мы решили отключить его, мне пришла мысль и я сказала всем подождать, стоит попробовать еще один раз. Я обращаюсь к твоему отцу и говорю ему: — Константин, если вы меня слышите, пошевелите хотя бы языком, — и в этот момент ваш отец пошевельнул им немного. Я, как врач, не могу остановить жизнь, если вижу хотя бы малейшие признаки сознания. С этого момент у нас есть, хотя и совсем малая, надежда, но требуется проверить, не было ли это спазматическим рефлексом мышцы, нервным сокращением мышцы тела. Если нет – хорошо, если же подтвердится, завтра он будет отключен. Мы перевезли его в реанимацию проверить функционирование мозга, проверить, изменилось ли что-то. Но не питайте больших надежд, потому что тело делает спазматические движения в похожих случаях. 

— Но ведь в лифте он пошевельнул ногой, вы сами видели, — возражаю я. 

— Ну может это и случайно, — скептически отвечает кардиолог.

Встаю, ухожу из кабинета, продолжаю читать свой канон к святому Луке, и призывать в помощь старца. Написал еще одно эл. письмо отцу Серафиму с новостями.

И вот здесь начинается чудесное вмешательство геронды. Через некоторое время врачи сделали моему отцу томографию и увидели, что его головной мозг, который был раньше совсем черным на мониторе, оказался чистым мозгом полностью здорового человека с функционированием на 78%. Медики извещают меня что будут предпринимать попытку разбудить его. 

Первая попытка не принесла успеха. Но во второй раз произошло чудо! Меня зовут снаружи и говорят слово в слово: 

— Господин Панайотис, мы не может этого объяснить, но ваш отец ответил, он проснулся и только попросил увидеть вас! 

Врачи одевают мне бахилы, фартук, маску, перчатки и я захожу в палату. Моей радости нет предела! Целые недели я видел своего отца только с закрытыми глазами, с маской и трубками, с искусственным поддержанием дыхания, и теперь он сидел, открыв глаза и смотрел на меня, хотя и не мог много сказать. Ему давали воду из трубочки, чтобы он мог шевелить языком. Я подхожу к нему и говорю, чтобы он не напрягался, что он может рассказать все потом. Сейчас я только хочу увидеть тебя. Он же говорит мне:

— Подойди ближе паша́ мой (так он называл меня), случай меня, хочу тебе кое-что сказать. Тот старец, к которому ты ездил в Америку и благословился у него, был здесь! 

— Старец Ефрем был здесь рядом? Когда? Ты может видел его во сне?

— Нет, — ответил он, — не во сне я видел его, он был здесь рядом со мной, мы разговаривали, и то, что я попросил у него, он исполнил.

Тут вмешивается управляющий реанимационным отделом г. Кокорис и любопытствует: 

— господин Филиппу, кого это вы говорите, что видели здесь, вот этого на фотографии рядом с подушкой? (Фотографию старца Ефрема, которую мне привезла из Америки одна благочестивая женщина из Волоса, я вложил моему отцу в подушку с внутренней стороны).

Он достает ее и показывает. 

— Вот она — отвечает утвердительно мой отец. 

— Да, — смеется врач, — хорошие ты сны видишь, глупости, здесь не происходят такие вещи. 

Совершенно бесстыдный человек, никакого благоговения к вере. Мой отец продолжает:

— Паша́ мой, слушай меня, тебе нужно снова поехать и поблагодарить этого старца! И еще он сказал мне, что вот этот врач убийца. Он лишает жизни людей тогда, когда еще они еще живы. Сегодня и вчера он убил еще 4 человека. На нем самые тяжелые грехи.

— Отец, — говорю я ему, — ты мне расскажешь, что сказал тебе старец? Что ты попросил у него?

Делая отрицательный жест рукой, он отвечает:

— Нет, я пообещал ему, что не скажу тебе, ты не должен знать, только сделай то, что я сказал тебе.

— Хорошо, пап, я поблагодарю его, поеду в Аризону при первой возможности, и сниму хорошее видео про монастырь, и порадую старца. (К сожалению, ничем больше я не могу отблагодарить старца). Так, я дал ему обещание.

Поскольку врачи не позволяли мне больше находится в палате, на этом наша краткая беседа закончилась. Уходя из больницы, пишу эл. письмо в монастырь с добрыми вестями. Я в не себя от радости. Еду домой с хорошими новостями.

С каждым днем состояние моего отца улучшалось, и, спустя некоторое время его выписали из реанимации больницы для реабилитации. Первым же его желанием по возвращению домой было пойти на исповедь. (Полагаю, что именно это сказал ему старец Ефрем, когда явился ему в больнице). Так и произошло. Мой духовник, отец Вайос, приехал домой поговорить с ним, и уже уходя, мой отец остановил его за руку и спрашивает его: 

— Куда ты идешь? Давай садись здесь, я буду тебе исповедаться. 

3 часа он рассказывал ему все. Мой духовник спустя несколько дней причастил его.

Во время реабилитации мы установили, что в действительности сердечный приступ произошел не по причине самого сердца, но из-за имеющегося у него рака легких, который дал метастазы в костные ткани, и таким образом, его жизнь уже была обречена. Так начался марафон по больницам, входы и выходы, со многими претрудными эпизодами, которые известны бывают людям, имеющих у себя дома умирающего от рака близкого человека, таящего как свеча у тебя на глазах, пока окончательно не упокоится.

Слова геронды мне еще раз напомнила старица Феофания, игуменья женского монастыря в Портарье (г. Волос), подворья афонского монастыря Филофей, когда за день до кончины моего отца я посетил эту обитель. Она сказала: 

— Помнишь Панайотаки, что сказал тебе старец, что ты уйдешь оттуда, вернешься домой, не оставишь работу, тебе будет оплачивать (компания), тебе еще предстоит великое служение, и теперь посмотри, где ты, каждый день ты служишь здесь, моешь ноги и раны твоего отца, бегаешь туда-сюда. Так вот, добрый мой мальчик, твой отец уйдет, но то, что ты попросил — сбылось, исповедался и причастился спустя 40 лет, не ходил в церковь столько лет, и спаслась душа его, это немалое дело. Твой отец, уйдет на одном дыхании, только скажи своей маме в тот момент, чтобы она не позволяла врачам забрать его, пусть оставит их всех за дверью и помолится о нем по четкам, и после того, как она завершит, скажешь ей, чтобы позвала врачей забрать его. Это очень важно, чтобы близкие ему люди помолятся о нем в тот час, когда душа уходит и нужно помочь ей, ибо час смерти есть всегда тяжелое и мучительное событие. 

Так и произошло. Мой отец упокоился в тот вечер именно таким образом, как и описала старица, и, как мне думается, по указанию старца Ефрема.

На похоронах, которые в весьма простой форме совершил мой духовник, им было сказано: 

— Константин спасся как Разбойник в последний час! В последний момент он сделал все, что нужно, не разу в жизни я не видел такой искренней исповеди… 

И еще произнес много другого, что меня очень порадовало. Это конечно не означает что я не печалился по поводу его смерти, но, в то же время, могу сказать, что я весьма рад, ибо душа моего отца не ушла из этого мира, отягощённая столькими грехами. Более 40 лет он не исповедался и не причащался. Великое дело – спасение души!

Но еще более великое чудо есть живое присутствие старца Ефрема с нами, его попечение, его вездесущее пребывание с нами. Воспоминание его ходатайства пред Господом о спасении души моего отца даже сейчас приносит мне слезы на глаза, когда я пишу эти строки. Да сподобит меня Господь послужить Ему так, как хочет Он, чтобы я смог воздать хотя бы одну миллионную или миллиардную часть всего сделанного Им для меня, если такое возможно мне — человеку грешному и недостойному, хотя бы что-то сделать в знак благодарности за все те чудесные Его благословения, щедрой рукой дарованные нам, в том числе исцеление моей онкологии, и спасение моего отца.

Спаси Вас Господь!