Смирение на деле, а не только на словах (старец Паисий Святогорец)

alt— Геронда, если человек сам себя смиряет, укоряет и говорит. «Я ущербный, никчёмный, пропащий человек и т. п.», этим он помогает себе стяжать смирение?

— Самому себя человеку легко укорять, но он с трудом принимает упрёки от других. Сам про себя он может говорить: «Я жалкий, самый грешный, самый худший из всех человек», но при этом от других не может принять ни одного замечания. Когда человек сам спотыкается и падает, пусть ему будет больно, но он не сильно расстраивается. Или если его ударит кто-нибудь из тех, кто его любит, опять же скажет: «Ладно, ничего страшного». Но если его чуть оцарапает или толкнёт человек, который ему несимпатичен, вот тогда да! Он станет вопить, делать вид, будто ему больно, что он не может встать!

Когда я жил на Синае, там был мирянин по имени Стратис Если ты ему кричал: «Господин Стратис», он отвечал: «Какой господин? Грешный, грешный Стратис зови». Все говорили: «Какой смиренный человек!» Однажды он проспал утром и не встал вовремя на службу. Кто-то пошёл его будить. «Стратис, ты всё спишь? Уже Шестопсалмие прочитали. Ты, что не пойдёшь на службу?» Он как стал кричать: «Да у меня благочестия больше, чем у тебя, и ты будешь мне говорить, чтобы я шёл в церковь?» Кричал как сумасшедший… Даже схватил ключ от двери — такой большой, как от амбарного замка, — и замахнулся на человека, потому что задели его самолюбие. Люди, которые слышали, как он кричал, потеряли дар речи, ведь все считали его очень смиренным и брали с него пример. Опозорился Стратис Видишь, что делается? Сам себя называл грешным, но едва задели его самолюбие, просто озверел!

Другой человек в Эпире подправил церковь. Сам он говорил, что ничего особого не сделал, так подмазал кое-где. Но когда я ему сказал: «Ладно, «подмазал». Кое-что всё-таки сделал», вот он разозлился! «Можно подумать, ты бы сделал лучше, — стал говорить. — Я знаю, что значить строить, не какой-то там плотник, как ты. Мой отец сам брал подряды!»

Самому себя легко смирять, но это не значит, что у человека есть настоящее смирение.

— Геронда, что такое настоящее, подлинное смирение?

— Когда другой тебя унижает, и ты это принимаешь, вот тогда у тебя подлинное смирение, потому что подлинное смирение — это смирение на деле, а не на словах. Однажды святой Косма Этолийский спросил людей, которые собрались вокруг него: «В ком из вас нет гордости?» «Во мне», — сказал один человек. «Подойди-ка сюда, ты, в котором нет гордости, — говорит святой Косма — Отрежь-ка один ус и ступай на площадь». «Э-э, это я не могу сделать», — отвечает тот. «Ну тогда у тебя нет смирения», — говорит ему святой. Святой Косма этим хотел сказать, что необходимо деятельное смирение.

— Вот и я, когда меня задевают, отвечаю.

— Не имеешь смирения, поэтому и отвечаешь. Посмотри, какое было смирение у аввы Моисея? Когда его рукоположили во священника, архиепископ захотел его испытать и сказал клирикам «Когда войдёт авва Моисей в алтарь, гоните его вон и идите за ним, чтобы услышать, что станет он говорить». Едва авва Моисей вошёл в алтарь, его стали гнать: «Ступай вон, эфиоп». «По правде с тобою сделано, чернокожий эфиоп, — сказал себе авва Моисей, — ты не человек, зачем же ходишь с людьми»! Он не обиделся, не разгневался.

— А может человек не иметь смирения, но быть кротким и не отвечать, когда его оскорбляют?

— Смиренный человек кроток. Но это не значит, что кто кроток, тот и смирен. В кротости должно быть и смирение, потому что если его нет, то человек может внешне казаться кротким, но внутри быть исполнен гордости и говорить о других: «Они ненормальные, нечего на них и внимание обращать, пусть себе говорят!» Как тот монах, которого отцы никогда не видели разгневанным и который никогда не отвечал, если ему досаждали. Поэтому однажды его спросили: «Какой помысел он всегда имеет в сердце своём, что, подвергаясь оскорблениям или перенося от кого-либо обиду, он показывает такое долготерпение?» На что тот отвечал: «Мне ли обращать внимание на их недостатки… Это лающие псы». То есть он презирал других.