О ПРАВЕДНОМ И БЛАЖЕННОМ ИОВЕ

Возвратимся, братие, – мы к наставлениям, а вы к слушанию: все вместе примем участие во вчерашней истории Иова, и с верою последуем учению о терпении. Ведь странно было бы, что Иов, сидя в навозной куче, не ослабевал в благочестии, а мы, собравшись в церкви, медлили бы в последовании истине; и тогда как он, бесчисленными стенаниями оглашая свои несчастья, не поколебался душою, мы, среди пения и песней духовных и божественных писаний, предавались бы вместо усердия лености. Иов, когда тело его было изъедаемо червями, душу сохранил неуязвимою в благочестии; его черви не победили, а мы будем истощены потом? Будем же и мы людьми, людьми в смысле сделанного выше определения. По нему – отличительными свойствами человека являются непорочность, праведность, истинность, богочестие. И как в обыденной жизни, если кто посылает своего слугу или сына с каким-либо поручением, то приказывает ему так: «сделай это по-человечески», так что общее имя получает особенное значение, – так и в этом случае: хотя все называются людьми, однако истинный человек только тот, который сохранил образ и не утратил первообразной красоты. (Повествователь) назвал Иова человеком, чтобы при общности природы ты подивился его усердию. Сказал о нем, что он был из страны Авситидийской, чтобы ты восхвалил плод, происшедший из страны, обильной нечестием. Сказал об его богатстве, не для того, чтобы ты дивился его состоятельности, но чтобы удивлялся ему, когда он лишился всего. Все он утратил, а благочестия не утратил, уподобившись осажденному городу, совершенно обнаженному от всего совне и охраняемому одною только стеною. Он лишился детей, но плоды благочестия сохранил. Да они, плоды благочестия, и были для него сыновьями, а добродетели заменяли ему дочерей. Три дочери было у него по плоти, и три добродетели по духу, как говорит Павел: «пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше» (1Кор.13:13). Он лишился всего, но Создателя естества не отвергся: он знал, что дети есть надежда будущего, но сам корень в руках Божиих. Он не предался малодушию, когда увидел гибель плодов, потому что знал, что возделыватель корня пребывает во веки. Он лишился овец, но сам был овцой, хранимой Богом; лишился волов, но хотя упряжь волов была сокрушена, сопряжение души и тела его не разрушилось, но во взаимном согласии они влекли плуг благочестия. Образ терпения он усвоил себе как плод добродетели, чтобы умножить плоды терпения. Итак, было у него три тысячи верблюдов, пятьсот ослиц на пастбище. Я думаю, что для него было мало того, что он имел. Ведь если он помогал, как сам говорит: «был глазами слепому и ногами хромому» (Иов.29:15), каждому бедняку, от этого имения было мало по его усердию: такая благотворительность требовала больших средств, чем какими он располагал. Бедняком оказывался Иов, так как его средства были несоразмерны с его усердием; хотя и был он богат, судя по тому, чем владел, но, имея в виду его намерения, оказывался бедным. «Имения у него было…, – говорит Писание, – и был человек этот знаменитее всех сынов Востока» (Иов.1:3).
Какие это? Любовь к бедным и странным, глубочайшее смирение, неистощимая благотворительность и вообще все, что составляет добродетель. И не столько временным богатством он славился, сколько богатством благочестия. Иной кто-нибудь мудрый, понимая это слово в общем смысле, подумает, что великие дела – это виноградники, масличные сады, пашни, и тому подобное. В действительности же великие дела на земле у него заключались в процветании небесного богатства. Вселукавый диавол, как я уже сказал прежде, предположив, что как с его богатством возрастает и его добродетель, так и за оскудением богатства последует оскудение его в добродетели, истребляет его имение, чтобы лишить вместе с тем и добродетели, и просит у Бога употребить искушение против праведника. Он просит, – отсюда, ты должен увериться, что демон не имеет власти ни над христианином, ни вообще над человеком, боящимся Бога, если не будет ему позволено свыше, или для наказания, или в виде попущения. Ведь, когда Бог налагает на человека бедствия, то или за грехи, или для упражнения его добродетели в божественных подвигах.
Итак, не мог диавол воевать против Иова, если бы не был допущен до этого Богом. И не удивляйся, возлюбленный, что не имел он над Иовом власти, пока не получил позволения от Бога. Ведь даже над свиньями он не имеет власти. Послушай, как просит легион, говоря: «если выгонишь нас, то пошли нас в стадо свиней» (Мф.8:31). Если над свиньями не имеет власти без позволения, то над созданными по образу Божию какую может иметь власть без приказания? «И был день, – говорит, – когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и сатана» (Иов.1:6). Итак, неужели в ангельском служении участвует и диавол, и среди святых духов является и нечистый дух? Конечно, ни святые ангелы не предстоят Богу телесно, ни сатана; но вообще служение их названо предстоянием. Именно, как об Илии, действовавшем на земле, было сказано, что он предстоял Богу: «жив Господь Бог Израилев, пред Которым я стою» (3Цар.17:1), не в том смысле, что взойдя на небеса предстоял, но что был исполнителем божественного повеления, так и диавол предстал пред Богом, не на небе, не среди премирных сил, но как создание Божие, обязанное исполнять то, что повелено. А как, – послушай. Впрочем, конечно, вы сами уже сделали из моих слов такой вывод: значит, Бог пользуется диаволом как слугою. Действительно, как в человеческих войсках выделяются воины, которые несут почетную службу, и с другой стороны такие, на обязанности которых лежит приводить в исполнение наказания, так и здесь – для добрых дел и для устроения спасения людей посылаются святые ангелы, а для наказания беззаконных людей посылаются демоны; а как, послушай. Когда Павел воспоминает о святых ангелах, он говорит: «не все ли они суть служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение» (Евр.1:14)? Отсюда ясно, что святые ангелы служат спасению людей. А гнусные демоны, по словам Давида, служат для наказания грешников: «послал на них» (на египтян) «яростный гнев Свой: ярость и гнев и скорбь, низведенные чрез ангелов (посылающих) бедствия» (Пс.77:49).
2. Значит, злые и нечистые духи, хотя и не повинуются по доброй воле, но находятся под игом работы и принуждаются как палачи исполнять то, что приказано. И не удивляйся, что Бог приказывает демонам. И апостолы употребляют диавола как палача. Павел пишет: так как «имея веру и добрую совесть, которую некоторые отвергнув, потерпели кораблекрушение в вере…, то которых я предал сатане, чтобы они научились не богохульствовать» (1Тим. 1:19–20). И опять о некоем блуднике, подлежавшем наказанию, что говорит тот же самый Павел? «А я, отсутствуя телом, но присутствуя у вас духом, уже решил, как бы находясь у вас: сделавшего такое дело, в собрании вашем во имя Господа нашего Иисуса Христа, обще с моим духом, силою Господа нашего Иисуса Христа, предать сатане во измождение плоти, чтобы дух был спасен в день Господа нашего Иисуса Христа» (1Кор.5:3–5). Именно, чтобы не подумали демоны, что они вообще владеют божественною властью, они принуждаются и против воли исполнять повеления, но поручается им не то, что служит ко благу, но то, что составляет наказание. Разве не известно вам, что и наши власти, когда призывают кого-либо с честью, посылают гонцов, называемых по-римски курсорами, а если кого привлекают с бесчестием, посылают других воинов – грязных и грубых? Так и Бог к святым посылает ангелов, содействующих спасению, а когда хочет наказать, поручает это нечистым духам. По­этому, когда Бог выражал Свое недовольство против Ахаава, Он сказал: «кто склонил бы Ахава, чтобы он пошел и пал…?» И отвечал дух нечистый: «я склоню его» (3Цар.22:20–21). Он знал, конечно, что для этого именно назначен диавол.
Итак, демоны (будьте же внимательны к моим словам, прошу вас; ведь я говорю о невидимых предметах, а не о чувственных; впрочем, я совсем бы и не стал говорить о подобных вещах если бы не находил повода в Священном Писании; правда, не дело человеческой мысли отделять сверхчувственное от чувственного, но не могу же я говорить против того, что сказал Бог; последуем же написанному – охотно или неохотно); итак, лукавые духи посылаются собственно для приведения в исполнение наказания над злыми людьми; но посылаются и к праведным людям, не для наказания, но для испытания. Так как святой ангел не может быть послан для искушения (конечно, Бог и не прикажет ангелу чего-либо недостойного), то с этою целью и употребляются нечистые духи. И не удивляйся, что нечистые духи посылаются к праведникам. Ведь некогда и Владыка всех был возведен от Иордана в пустыню искуситься от диавола. Значит, если Господа и Спасителя всех искушал диавол, то что удивляться, когда к праведнику для испытания его терпения посылается лукавый дух? Посылается, впрочем, не в смысле приказания от Бога, но в смысле попущения; Писание прибегает здесь к олицетворению. Конечно, не слышит лукавый дух голоса с неба, и не одобряются его злые замыслы. Хотя природа его добрая, но воля зла, и потому не удостаивается диавол пречистого гласа. Если ты скажешь: «сказал Господь сатане» (Иов.1:7), то я спрошу тебя словами Давида: «грешнику же сказал Бог: зачем ты проповедуешь уставы Мои и держишь завет Мой устами твоими» (Пс.49:16)? Разве голос раздался грешнику? Нет, конечно; но подобные выражения употребляются, чтобы показать, что делами, им соответствующими, Бог в таком именно смысле вразумляет недостойных. «И повелел Господь большому киту» (Ион.2:1). Проговорив голосом, или дав какое-либо приказание? «И повелел Господь Бог червию раннему»3 (Ион.4:7).
Итак, если (Писание) выражается образно, что Бог говорил с диаволом, то из равночестия не принимай этого бесчестного и преступного намерения за восходящее к лицу Владыки. Предстоят ангелы по чину их служения; пришел и диавол и предстал среди ангелов, – чтобы тебе знать, что он имеет природу ангела, но воспринял нрав предателя. Диавол, братие, это название не природы, но свободного произволения. Почему диавол? Диавол существовал не с самого начала, но был создан ангелом; назвался же диаволом тогда, когда оклеветал Бога пред людьми, а людей пред Богом, когда стал вооружать Владыку против слуги и слугу против Владыки. Если к нам приступает диавол и говорит, например, так: сколько бедствий в мире! Где же Бог? Почему Он не управляет миром? – то, конечно, это он клевещет нам на Создателя: именно это дело свойственно диаволу изначала. Он клевещет Адаму на Бога, говоря: «но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги» (Быт.3:5). Из зависти, говорит, запретил вам Бог есть. Там клевещет Адаму на Бога, здесь Богу на Иова. «Не Ты ли кругом оградил его и дом его и все, что у него» (Иов.1:10)? То есть, он наемник, а не добродетелен: он отплачивает Тебе за Твои благодеяния. Отними у него имущество, и его расположение обнаружится. А так как Бог видел, что праведник несправедливо оговаривается им, то отнимает у него богатство, чтобы разрушить подозрение и показать его благочестие без всяких прикрытий. И заметь расчет лукавого демона: «сказал Господь сатане: откуда ты пришел» (Иов.1:7)? На это гордый и коварный, не сознавая ни своего места, ни достоинства спрашивающего, говорит: «я ходил по земле и обошел ее», – говорит так с явною целью показать, что он господствует под небом, что все земное попирает, что все люди под ногами его. «Я, – говорит он, – ходил по земле и обошел ее». Низложено теперь это высокомерие диавола. Хотел он обладать образом Божиим, а вместо того изгоняется с земли, так что не может уже более обходить ее. Его извергает Владыка всех, который сам возвестил о Себе: «вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом» (2Кор.6:16; ср. Лев.26:12).
3. Прежде, действительно, диавол обходил землю. Когда господствовало идолослужение, когда преобладало нечестие, когда все дела злобы процветали, тогда, конечно, действовал на земле диавол; когда же – святость и праведность и истина среди хранящих истину, тогда Бог вселяется и ходит. «Обратил ли ты внимание твое, – говорит Господь диаволу, – на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле: человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла» (Иов.1:8). После того, как диавол сказал: «ходил по земле и обошел ее» всю (Иов.1:7), и хвалился тем, что ему все подвластно, слово истины, низлагая высокомерие, спрашивает его: видел ли ты человека, который не преклоняется пред твоей властью, тогда как, по твоим словам, тебе все подвластно? Видел ли ты человека, против которого бессильна вся твоя злоба? Видел ли ты того, кто попирает тебя, все попирающего? Видел ли ты того, кто низлагает твою власть, твою неправду разрушает своей правдою, твое нечестие своим благочестием? А он возражает Богу и говорит: «разве даром богобоязнен Иов?» Он указал на богатство Иова, чтобы унизить его достоинство и опорочить нравы, чтобы набросить подозрение на его добродетель. Ты дал, говорит, ему изобилие во всем; отними это изобилие, и его лицемерие обнаружится во всей наготе. Говорит ему Бог: «но простри руку Твою и коснись всего, что у него» (Иов.1:11). Бог знал, что его расчеты не оправдаются, говорит: вот, над всем, что он имеет, даю тебе власть, только самого его не касайся. Указывает пределы злобе диавола. Смотри же далее, какой лук напрягает он против праведника, какие стрелы бросает в него. Вышел делатель зла (от Господа) и, прежде всего сам облекается в различные образы, сам является исполнителем своих злых замыслов, сам наносит удары и сам же возвещает о них. В самом деле, сказал, передает (Писание), диавол Иову: «волы орали, и ослицы паслись подле них, как напали Савеяне и взяли их, а отроков поразили острием меча; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе» (Иов.1:15). Вот первое иску­шение со стороны диавола, первая стрела его против благородного борца. Но (его нападениям) противопоставил Иов щит веры, могущий погасить все разжженные стрелы лукавого. Упряжных волов он потерял, но его душа не поколебалась. Ослицы погибли, но этот благородный конь не сбросил с себя узды благочестия. Он выслушал горькое известие об утрате имущества, но оставался твердым и неодолимым как башня. Пожалел, я думаю, тогда диавол, жестокий в злобе своей и злобный в намерениях, пожалел, что именно так возвестил Иову.
Будь же внимателен, прошу тебя, чтобы и тебя не обманула хитрость лукавого, о котором и апостол предупреждает, говоря: «нам не безызвестны его умыслы» (2Кор.2:11). Итак, когда возвестил ему, что «волы орали, и ослицы паслись подле них, как напали Савеяне и взяли их», и увидел, что Иов принял это известие без всякого смущения, пожалел диавол, что неудачно возвестил, и как бы так рассудил сам с собой: «промахнулся я, сказав, что люди напали на него; он мог подумать: если люди напали и обидели меня, при чем тут Бог? Плохо я выстрелил, не прицелился, и вот выстрел неудачен, стрела не попала в цель. Я сказал, что люди увели в плен его скот; он может сказать: с какой стати несправедливость людей я буду приписывать Богу? Одни обидели, а я буду хулить другого»? И вот, чтобы перевести мысль его от людей к Богу, и показать, что не люди вредят ему, но сам Бог против него, диавол возвещает ему уже иначе: «огонь Божий упал с неба» (Иов.1:16). Теперь ты не можешь сказать, что враги бросили огонь с неба. Негодуй же на эту несправедливость, похули Того, Кто виноват против тебя. «Огонь Божий упал с неба». Зачем же ты служишь обидчику? Зачем покланяешься своему разорителю? «Огонь Божий упал с неба». Услышал об этом Иов и опять перенес спокойно. Его терпение было в полном смысле терпение до конца, как говорит Спаситель: «претерпевший же до конца спасется» (Мф.10:22). Каждый день трудился он, принося жертвы за детей; и Бог постоянно принимал эти ежедневные его жертвоприношения. «Огонь Божий упал с неба». Если бы я один пользовался своим богатством, то мне следовало бы скорбеть; если же пользовались им и бедные, не мог Владыка пренебречь ими. Я знаю, что то, что приносится Ему в жертву, он возвращает пятерицею. Ведь не неправдой собрано мое имение? Не путем корыстолюбия приобрел я овец? «Не был ли он согрет шерстью овец моих» (Иов.31:20), «от чрева матери моей я руководил вдову» (Иов.31:18). Знает Бог, что Он творит. Теперь Он взял мое имущество в качестве жертвы; возвратит мне его множицею за умножение добродетели. Не поколеблют меня внешние стрелы, когда я обладаю внутреннею твердостью, и еще больше укрепят меня извнутри стрелы Божии. Ведь «стрелы Твои вонзились в меня» (Пс.37:3). Стрелы – какие? Стрела благочестия, стрела правды, стрела любви к Богу, стрела ревности к добродетели: этими божественными стрелами уязвляется душа.
Итак, подвергнув праведника этому испытанию до конца и уничтожив его богатство, диавол не мог, однако уничтожить его добродетели. Тогда, наконец, наносит он ему удар со стороны природы, поражает его в произведениях его природы, уничтожает побеги от его корня: губит детей доблестного противника; истребляет плоды, чтобы опечалить их производителя. И что при том делает? Заметь и то, как извещает об этом лукавый праведника, сколько хитрости и коварства скрыто здесь, как же должна была эта весть потрясти праведника? Итак, говорит ему диавол: «сыновья твои и дочери твои ели и вино пили в доме первородного брата своего; и вот, большой ветер пришел от пустыни и охватил четыре угла дома, и дом упал на отроков, и они умерли; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе» (Иов.1:18–19). (Употребил) выражение уменьшительное, которое могло еще более усилить скорбь; не сказал: на сыновей, но: на отроков, чтобы, слыша о детях, впал в скорбь, подвигся к состраданию. «Большой ветер пришел от пустыни». Опять клевещет на Судию, потому что ветры не зависят от людей, но от Бога. «Дом упал на отроков, и они умерли». Тогда «Иов встал»: так именно написано (Иов.1:20). Хорошо сказано: «встал»; он не пал под ударом, но восстал с силою благочестия. «Встал и поклонился». За несчастья воздает благодарность поклонением. Побиваемый благословляет; поражаемый несчастьями благодарит. «Остриг голову свою» (Иов.1:20). Теперь у нас многие в печали отпускают волосы, а он остриг их. Тот, кто удручен печалью, стремится к тому, чтобы изменить свой внешний вид против обыкновенного: где почитаются волосы, там знаком печали служит острижение их. Везде пораженные горем стремятся изменить свой вид против обыкновенного. «Разодрал верхнюю одежду свою». По-видимому, он предается печали, а на самом деле разоблачается для подвига добродетели. Он снимает с себя одежду, чтобы обнаженным борцом схватиться с противником и чтобы этою невероятною борьбою стяжать венец добродетели. Облекаясь в добродетель, он оставляет свою одежду. И говорит великий светильник благочестия: «Господь дал, Господь и взял; как угодно было Господу, так и сделалось, да будет имя Господне благословенно» (Иов.1:21). О, благородная душа! Сами слова его явились стрелой для диавола; из его уст полетели стрелы против лукавых духов; одно восклицание привело в смятение ряды противников. «Наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь» (Иов.1:21). Это – апостольский голос, мужественно раздающийся задолго до апостольских времен: «наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь», как говорит апостол: «мы ничего не принесли в мир; явно, что ничего не можем и вынести из него» (1Тим.6:7). «Господь дал, Господь и взял».
4. Всего, одним словом, лишен был (праведник); оставлена была ему только жена, это исконное орудие диавола. Оставлена была жена не потому, что диавол пощадил ее, но потому, что сохранял ее для себя в качестве орудия. Он помнил, конечно, что именно с помощью жены одолел он первого человека, и вот теперь сохраняет жену, чтобы тем же самым орудием воспользоваться в своих коварных целях. Но там он встретил Адама, здесь Адама не встречает. Там он встретил Адама и Еву; здесь Еву нашел, а Адама не нашел. Говорит Иову жена: «ты все еще тверд в непорочности твоей! похули Бога и умри» (Иов. 2:9)? Вот поистине слова диавола! «Ты все еще тверд?» Это вопль того, кто терпит искушение. Меня искушают, а ты говоришь: «все еще тверд?» Меня поражают, а ты изнемогаешь под ударами, на меня падающими? Доколе ты будешь сидеть, ожидая день ото дня спасения? Против воли воспевает диавол добродетели праведника, провозглашает его терпение, (свидетельствуя), что он боролся с надеждой. Доколе? Заметь дальше мудрость писателя книги. И «воззри» (в русском переводе этих слов нет), говорит, на нее, «сказал ей» (Иов.2:10). Не сказал: выслушав ее слова, но «воззри»; почему – «воззрев»? Разве он не знал своей жены? Не с ней прожил жизнь? Не от нее имел детей? Почему же теперь воззрел на нее? Это выражение – «воззрев» – показывает, что не на нее он смотрел, но на того, кто в ней. Посмотрел Иов на диавола: он увидел того, кто говорил некогда устами змея и кто теперь говорит устами жены. И говорит: «ты говоришь как одна из безумных» (Иов.2:10). Почему не сказал: как одна из нечестивых, как одна из безбожных? Он знал, что не нечестие побудило ее сказать эти слова, но безумие, – хотя в другом месте безумным назван именно тот, кто отрицал Бога: «сказал, – говорит (псалмопевец), – безумный в сердце своем: «нет Бога» (Пс.13:1). «Ты говоришь как одна из безумных»; другой, может быть, сказал бы: ты заговорила как Ева.
«Неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать» (Иов.2:10)? О, благородная душа! В этом сказывается величие его духа. Не знал Иов, что он совершает подвиг добродетели; не знал, что он приобретает себе венец своим терпением. Он думал, что обыкновенное несчастье послано ему Богом; он считал это злом, но и за зло не вознес на Бога хулы. Если же, считая свои несчастья за зло, он так мужественно переносил их, то разве не высказал бы он еще большего мужества, зная о том, какой венец приобретает? Но почему Бог не предупредил его заранее? Почему не сказал: вот что тебе готовится: диавол вооружается против тебя, хочет напасть на тебя; приготовься, соберись с силами, чтобы не смутилось твое сердце, не поколебалась твоя душа, не омрачился твой ум. Мужайся и не думай, что Бог не может возвестить борцу о борьбе. Петру говорит же Господь: «Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу» (Лк. 22:31). Апостолам предрекает искушения, а Иову не предсказал ни искушения, ни борьбы. «Неужели неправда у Бога? Никак» (Римл.9:14). Одних Он подкрепляет, других предоставляет собственным силам. Почему не сказал он Иову того, что сказал апостолам? Знал Бог злобу диавола, знал его зависть, знал его коварство, угрожавшее добродетели. Если бы сказал Бог Иову: вооружись терпением и укрепляйся; если претерпишь до конца, Я вдвойне возвращу тебе все, что ты имеешь в настоящее время, и ты унаследуешь Царство Небесное, получишь венец бессмертия, твоя слава и похвалы тебе наполнят всю вселенную, – если бы так предупредил Бог Иова, праведник подвизался бы, но диавол воспользовался бы этим предлогом и, когда подвижник одержал бы затем победу, он стал бы говорить Богу: разве даром он подвизался? Ты обещал ему бессмертие, обещал царство, обещал венцы. Если уж за то, что Иов пользовался временными благами, диавол выставлял его как наемника, а не как праведника, то когда он получил бы обещание вечных благ, не гораздо ли большим предлогом к обвинению послужило бы это для диавола? Но Господь скрывает венцы, чтобы обнаружить подвиги, скрывает награду, чтобы показать борца. Почему же в таком случае, говорят, не было скрыто и от апостолов? Ведь если не было открыто Иову (о предстоявших ему несчастьях), то по тем же самым причинам не следовало ли умолчать об этом и по отношению к апостолам? Иов был одинок в своем подвиге, он трудился для себя, боролся за самого себя; апостолы же были проповедниками для всей земли, учителями вселенной. От них Господь мог скрыть, но это угрожало вредными последствиями для всего мира. Мог Павел подвизаться без обещания венцов; мог Петр сохранить мужество без этого обещания; могли апостолы, не получивши обещания благ, бороться за добродетель. Но не везде Павел, не везде Петр. Души многих изнемогают в борьбе, сердца колеблются. Если теперь, когда проповедуется Царство Небесное, будущие блага, сожительство с ангелами, райские наслаждения, многие презирают обещанные блага, прилепляясь к временному, то когда бы об этом совершенно было умолчано, кто стал бы стремиться к благочестию?
Итак, справедливо, братие, Иову не открыл Господь будущего, чтобы его добродетель обнаружилась во всей своей твердости; а апостолам были обещаны блага будущей жизни, чтобы тем самым возбудить души их слушателей и воодушевить всю вселенную. Ныне многие слышат о царстве – и нерадят о нем; многие ожидают Христа – и погрязают во зле; многие не хотят оставить пороков; многие сегодня воздают честь посту и говорят: сегодня я ничего не говорю своему противнику, но пусть минуют дни страстей Христовых, и я восстановлю справедливость, накажу гордость, добьюсь всего. Неужели ты, брат, из рода Исава, что держишься таких мыслей? Ты говоришь тоже самое, что сказал Исав. В самом деле, Исав хотел убить своего брата, но боялся отца. И что сказал? «И сказал Исав в сердце своем: приближаются дни плача по отце моем, и я убью Иакова, брата моего» (Быт.27:41); дождусь смерти отца и тогда убью. А ты что говоришь? Пройдут страсти Христовы, и я разделаюсь со своим врагом. Смотри, не брат ли ты Исаву? Послушай, что говорит Павел: «наблюдайте, чтобы кто не лишился благодати Божией; чтобы какой горький корень, возникнув, не причинил вреда, и чтобы им не осквернились многие; чтобы не было между вами какого блудника, или нечестивца, который бы, как Исав» (Евр.12:16–15). Это сказано мною не для огорчения, но для пользы и спасения братий. Будем же мы, наставляемые словом и поучаемые рассказами о святых, соревнуя подвигам святых отцов и пророков, воссылать славу Богу за все, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Святитель Иоанн ЗлатоустО праведном и блаженном Иове
Слово 3