О БЛАГОСЛОВЕННОМ РОЖДЕНИИ ДЕТЕЙ

«Кто из желающих сделаться, или уже сделавшихся родителями не пожелал бы иметь детей добрых, благословенных? Но как не все дети соответствуют желаниям родителей, то, естественно, рождается вопрос: как достаются дети добрые, благословенные?» Это явление, что «добрые дети бывают не только у добрых, но иногда и у худых родителей и, напротив, у добрых родителей бывают не только добрые, но иногда и худые дети», нельзя объяснить простым изречением: «Так случается». «Когда пшеница родится на поле, где пшеница посеяна, мы не говорим, что это так случается. Но когда видим пшеничный колос, выросший на лугу, где пшеница не сеяна, говорим, что это так случилось», чем хотим сказать «без сомнения не то, что колос родился без семенного зерна, или что семенное зерно само собой сделалось из земли, или что-нибудь подобное, но то, что нам неизвестно, как семенное зерно занесено сюда — ветром или уронено здесь прохожим. Следственно, мысль, что добрые или худые дети достаются родителям как случится, — мысль, которая могла бы приводить в уныние особенно добрых родителей, и даже выражала бы некую несправедливость судьбы против них, по счастью, неосновательна и совсем ничтожна; это слова, которые выражают не более как отсутствие мысли, способной изъяснить событие. 

Как же достаются добрые дети? — Недолго искать на сие закона, если видим добрых детей у родителей также добрых, благоразумных и попечительных о воспитании. Вопрос разрешается, если скажем, что это также естественно, как то, когда на поле, где посеяна пшеница, пшеница же и родится, а не плевелы. Врачи не признают ли за несомненное, что некоторые болезни переходят от родителей к детям? Еще менее может подлежать спору, что здоровье родителей наследуют дети, если особенные причины не похитят у них сего естественного наследия. Также смотря на лица детей, не ищем ли мы обыкновенно сходства с лицом родителей? Итак, если мы находим, что родители самим себе обязаны за некоторые телесные совершенства или недостатки своих детей: что препятствует то же в некоторой степени заключить и о высших свойствах душевных, о предварительных склонностях и расположениях?» «Не есть ли даже удобопонятнее открытие чего-нибудь наследственного в душе, которая, как существо несложное, все свои способности и силы раскрывает из себя самой, из внутреннего духовного корня бытия, полученного с рождением, нежели в теле, которого устроение так много зависит от внешней, стихийной природы?» 

«Кому дано сие благословение Божие: плодитесь и размножайтесь, телу ли человека, которое без души и не понимает сего благословения и не может исполнить оного, или целому человеку, и особенно душе его? К телу ли относится сие слово Писания: сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его (Быт. 1: 27)? Бог бестелесен, следственно, человек сотворен по образу Божию в душе. Что значит написанное о Адаме: роди сына по виду своему и по образу своему (Быт. 5: З)? То ли, что между Адамом и Сифом было сходство в чертах лица и в строении тела? Стоило ли труда вносить столь мелочное замечание в повествование столь священное и притом столь краткое? И сличение представляемого теперь образа Адамова с указанным образом Божиим не ясно ли дает разуметь, что священный писатель говорит о внутреннем образе, духовном и нравственном? Творческое слово: плодитесь и размножайтесь, насадило в Адаме способность рождать благословенных чад и передавать им в наследие образ Божий, по которому он сам сотворен; но когда грехом поврежден сей образ в нем, тогда хотя по силе первоначального творческого слова и мог он родить сына, но не мог сообщить ему более того, что в самом оставалось, роди сына не по образу Божию, полному и совершенному, но по виду своему и по образу своему, т.е. с некими останками образа Божия и с неким примешением греха и повреждения Адамова. Вот и первоначальный Божественный и последовательный естественный закон рождения человеческого. Будучи внесен в книгу Бытия по случаю рождения Сифова, он никогда не уничтожен. И теперь естественно, чтобы родители рождали детей по виду своему и по образу своему, — чтобы от грешников рождались грешники, подобно как от чахоточных родятся чахоточные, но чтобы от тех, которые свободным упражнением в покаянии, молитве и делании добра, при помощи благодати Божией, ослабили в себе греховные и усилили добрые склонности, рождались и дети с некоей предварительной помощью к добру, против силы греха, впрочем всегда преодолимой свободой и наипаче благодатью» 

«Примечательное указание на сей закон рождения представляет священная история в лице жены Маноевой. Ангел является ей и предсказывает, что она, быв дотоле неплодна, родит сына, и что назорей Богови будет cue отроча от чрева (Суд. 13: 5). И с сим вместе он велит ей с сего времени начать и продолжать во время беременности назореям свойственный образ воздержания: от всего, еже исходит из винограда, да не яст, и вина и сикера да не пиет (Суд. 13: 3-5, 14). Это почти то же, как если бы он сказал ей: сын твой должен быть назореем; но чтобы сие вернее могло сделаться, приготовь его к сему образу жизни, когда будешь носить его во чреве твоем; веди образ жизни свойственный назореям и, таким образом, приготовь в нем способность и склонность к назорейскому образу жизни». 

«Чтобы общий закон рождения согласить с особенными случаями, которые, по-видимому, составляют исключение из оного и даже противоречат оному, когда, например, от добрых родителей родятся дети, их недостойные, или добрые дети — от родителей недостойных, или от родителей обыкновенных — дети необыкновенные, для этого надлежит вспомнить, что Бог есть сколь всемогущий и неизменный в судьбах Своих Законодатель мира, столь же премудрый и всесвободный Правитель оного, и всеправедный Судия не только видимых дел, но и сокровеннейших расположении человеческих. Объяснимся примерами. Один и тот же Адам каких разнообразных рождает детей — Каина, Авеля, Сифа!» Но и здесь должно примечать «один общий закон рождения». «Адам, свежим, так сказать, ядом недавно соделанного греха напоенный и недавним обетованием избавления поставивший себя в некую еще незрело обдуманную дерзость надежды, рождает Каина — дерзкого грешника. Адам, в несчастном рождении Каина испытавший тягость проклятья, привлеченного грехом, обманутый надеждой, уничиженный суетой, рождает Авеля — кроткого, но непрочного». «Каин был сын надежды, Авель — сын сокрушения: сии различные чувствования могли иметь влияние на рождение, воспитание и образование детей». «Наконец, Адам, продолжением скорбей глубже укоренившийся в смирении, терпением утвержденный в надежде и надеждой в терпении, рождает Сифа — надежное основание своего потомства. 

От одного Авраама рождается Исмаил, дикий осел, по выражению предсказания о нем, и Исаак — благословение всех народов. Отчего такая разность? Оттого, что мятежная рабыня Агарь повредила в Исмаиле благословению Авраамову, а добродетельная и смиренная Сарра с благословением Авраама самым чистым и совершенным образом сочетала в Исааке и свое благословение, по реченному о ней к Аврааму: благословлю же ю и дам тебе от нея чадо и благословлю е, и будет в языки, и царие языков из него будут (Быт. 17: 16). 

Еще страннее может казаться рождение от Исаака и Ревекки одним разрешением утробы столь непохожих один на другого сынов, как Исав и Иаков. Что же можно сказать в изъяснение сего необычайного явления? То, что сказано Богом самой Ревекке: два языка во утробе твоей суть (Быт. 25: 23). Два противоположных начала в одно время действовали в чреве ее: прирожденный грех Адамов и Божие благословение; одно усилилось в Исаве, другое превозмогло в Иакове. Возьмем еще один пример превратного нравственного хода рождения из истории царей иудейских. Сыном идолопоклонника Ахаза был благочестивый Езекия, а сын Езекии, Манассия, опять идолопоклонник, хотя, впрочем, не нераскаянный. Эта превратность изъяснилась бы, может быть, очень просто, если бы имелись достаточные сведения о воспитании этих царей: ибо у людей богатых и знаменитых судьба детей иногда в большей мере зависит от детоводителей и наставников, из коих добрые становятся благотворными орудиями Провидения, а худые — орудиями наказания за пороки родителей и за небрежение о воспитании. 

Но кроме этого надлежит принять в рассуждение, что Божеские благословения и наказания в родах не всегда идут следом за добродетелями и пороками каждого лица в роде; но иногда ускоряются, чтобы пресекать зло и усилить благо в человечестве вообще, а иногда отстают, чтобы дать место долготерпению, или чтобы сберечь доброе на время, когда оно наиболее нужно. Господь, — как взывает Он Сам о Себе, — Господь Бог щедр и милостив, долготерпелив и многомилостив и истинен, и правду храняй, и творяй милость в тысящи, отъемляй беззакония и неправды и грехи, и повинного не очистит, наводяй грехи отцев на чада, и на чада чад, до третияго и четвертого рода (Исх. 34: 6-7). Если бы кто стал жаловаться на строгость, наводящую грехи отцов на чада… до третияго и четвертого рода: всеблагий Бог с избытком оправдывает суды Свои милостью, которую простирает не на четыре только рода, но на тысящи оных». Таким образом, «сии размышления и примеры показывают, что супружество и звание родителей не суть такие предметы, которые бы можно ненаказанно предавать в жертву страстям и в игралище легкомыслию, и что желающие иметь достойных детей благоразумно поступят, если предварительно самих себя сделают достойными родителями»