НЕОБХОДИМОСТЬ ВЕРЫ ДЛЯ БЛАГОЧЕСТИЯ ЧЕЛОВЕКА

Необходимость веры для благочестия человекаTеперь побеседуем о том, что вера Христова совершенно необходима для благочестивой жизни. Только она, вера, может располагать нас к доброму поведению, учить честным поступкам и приводить к святости. Без веры в Бога человек неизбежно впадает в пороки, предается безнравственной жизни и погибает. Для доказательства этих мыслей вспомним, как люди вели себя без веры в Бога и как жили под руководством веры; сравним жизнь язычников и жизнь первых христиан.

Как известно, люди жили на земле и до Христианства. При этом со стороны своей природы были всегда одинаковы, имели одни и те же душевные силы, те же естественные потребности. Если некоторые народы древности находились в диком и невежественном состоянии, то другие, напротив, отличались своим образованием: у них были науки, искусства, торговля… Словом, внешняя жизнь некоторых народов древности была похожа на современную. Но одного, и самого главного, не было у нехристианских народов – истинной веры в Бога. Относительно веры они лишены были ближайшего руководства и научения от Бога, были предоставлены себе и своим силам. По словам святого апостола Павла, Бог в прошедшие времена попустил им ходить их собственными путями (см.: Деян.14:16). Он определил жительству каждого из них предназначенные времена и пределы, дабы они искали Его, не ощутят ли и не найдут ли Его (см.: Там же. 17:26–27).

Но без особенной помощи Божией люди не могли найти Бога и впали в тяжелое заблуждение – идолопоклонство. Утратив вследствие своих грехов истинное знание о Боге, люди стали боготворить все, что казалось им удивительным и непонятным, особенно грозные и благодетельные явления природы обращали на себя внимание. Вместо Бога люди начали почитать его творение. А т. к. предметы этого творения безчисленны, то и богов явилось великое множество. При этом сам человек стал считаться за Бога: даже его пороки боготворились.

Понятно после этого, какова была жизнь людей в язычестве. Вера не учила их ничему доброму, не давала никаких правил к тому, как нужно жить и вести себя по отношению к Богу и к людям. Даже к богам она не проповедовала любви, а внушала только страх и поклонение перед ними. Святой жизни в язычестве также не требовалось: она считалась невозможной для человека. Это и понятно: если в своих богах язычники часто прославляли человеческие пороки и страсти, то как можно было видеть в них что-либо грешное и нечистое? Если достоинством богов награждались люди явно преступные и развратные, то зачем было вести хорошую и благочестивую жизнь?

К порокам располагало язычников и то, что они или вовсе не имели, или имели смутные и неясные понятия о жизни будущей, загробной. Даже лучшие и умнейшие люди древности думали, что смерть есть последний конец человека. А что же сказать о других, о народе? Откуда ему было научиться вере в безсмертие и в жизнь будущую? И действительно, язычник мало о ней думал: он жил настоящим, успокаивался на временном. Понятно, какие последствия отсюда происходили. Если со смертью человека все оканчивается, если за гробом ждет его одна пустота и ничтожество, то к чему на этом свете вести себя хорошо и воздержно, к чему себя стеснять и ограничивать в своих желаниях? Не нужно ли жить только для своего удовольствия и счастья? «Лишь бы мне было хорошо и благополучно», – вот главнейшее правило житейской языческой мудрости. В язычестве каждый любил и ценил только себя самого. «Своекорыстие, – говорит один языческий писатель, – есть отец, брат, родственник, отечество, бог людей». Им человек только и жил, ему служил и в нем полагал все свое счастье. Высокомерие, честолюбие, слава людская – вот высшее благо, больше которого язычники ничего для себя не желали и выше которого ничего не ставили.

Ясно отсюда, как они смотрели на других людей, своих ближних. Если каждый человек жил только для себя, то другой человек существовал настолько, насколько он был нужен и полезен для личного спокойствия и счастья. Если он приносил язычнику пользу, то ценился и признавался, а если он мешал, заграждал к чему-либо дорогу, то становился уже не ближним, а врагом, по отношению к которому законны и позволительны были всякие неприязненные действия. Отсюда – вражда, ненависть, убийства и преступления среди язычников были самыми обычными и естественными явлениями.

Совершено другое настроение воспитывала в людях Христианская вера. Она учила, что Бог есть любовь (1Ин.4:8) и Отец наш небесный (см.: Мф.6:9); что Его любовь и благость к людям – неизмеримы и безпредельны: Так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную (Ин.3:16). Сознание того, что сделано Господом Богом для нашего спасения, было чрезвычайно живо в первых христианах. Они высоко ценили крестные страдания Христовы, стояли как бы ближе нас к Голгофе и ко Кресту Господню. Отсюда – чувство величайшей любви и признательности к Богу воодушевляло первых христиан: оно проявлялось в постоянной молитве, в дневном и ночном богослужении и в особенности в страданиях за веру Христову. Ниже мы укажем некоторые примеры христианского мученичества.

Любовь к Богу у древнейших христиан самым тесным образом связывалась с любовью к людям. Христос Спаситель завещал Своим последователям любовь как отличительный их признак: По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою (Там же.13:35). Как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга (Там же,34). Наша вера возвестила миру, что Бог есть общий Отец для всех людей и что Иисус Христос есть Один для всех Спаситель и Избавитель. Поэтому в Христианстве должны были уничтожиться все преграды, отделявшие людей друг от друга: Здесь нет различия между иудеем и еллином, потому что Один Господь у всех, богатый для всех, призывающих Его (Рим.10:12). И, действительно, первые христиане глубоко и живо были проникнуты этим возвышенным чувством братской любви друг к другу: любовь царила в семействе, проявлялась в общественной жизни, простиралась даже за пределы Христианской Церкви, изливаясь на врагов и язычников. Сами язычники при всей своей ненависти к христианам удивлялись этому их высокому качеству и говорили: «Смотрите, как христиане любят друг друга и как они готовы один за другого душу положить». Это великое и святое чувство, одушевлявшее древних христиан, имело самые благодетельные последствия: оно как бы создавало новых людей, совершенно преобразовывало их и составляло из них такое общество, подобного которому не знал языческий мир.

Посмотрим теперь, в чем и как проявлялась христианская любовь в древнее время. Прежде всего, обратим внимание на семейную жизнь христиан. В языческих государствах не существовало правильно устроенного семейства, т. к. не было правильного взгляда на женщину и детей. У народов, не знавших истинного Бога, женщина ценилась и ценится невысоко. Это – раба, полностью зависящая от своего мужа. Одной прихоти последнего было достаточно для того, чтобы сделать жизнь ее самой несчастной. Он имел над ней право суда, наказания и даже смертного приговора. Тот же дух господства и порабощения создавался и в отношении отца к детям. Дети составляли собственность родителей, наравне с недвижимым имуществом и рабами. Законы языческие отдавали детей в полную власть отца. Он мог их не только наказывать, но и продавать другим, мог и убивать, если они почему-либо ему не нравились или были болезненны. Понятно, какова была семейная жизнь, основанная на рабстве и жестокости. Для языческих супругов недоставало самого первого условия счастья – взаимной любви и доверия. Поэтому раздоры, вражда, нарушение супружеской верности, развод по самым ничтожным причинам были обычными явлениями в языческих семействах. Безотрадно было и положение детей: они составляли для родителей излишнюю тяжесть, мешавшую свободной распущенной жизни. О воспитании их никто не заботился: лишенные родительской любви и попечения, они были брошены на произвол судьбы.

Совсем не то мы видим в семействах древних христиан. Вера Христова возвысила значение женщины, указала, что она также сотворена по образу Божию, имеет одну и ту же природу с мужчиной и с ним может участвовать в спасении и наследовании Царства Небесного. Поэтому-то и на брак первые христиане смотрели как на свободный союз того и другого пола, заключенный единственно по чувству любви и доверия друг к другу для высоких целей рождения и воспитания детей. Жизнь христианских супругов была самая мирная и согласная. Мужья почитали своих жен не рабынями и служанками, а подругами и помощницами на пути жизни. Жены, со своей стороны, относились к мужьям с полной любовью и уважением. Вследствие этого совместная жизнь христианских супругов отличалась истинным счастьем, которое так трогательно описал один из древних духовных писателей (Тертуллиан): «Они [муж и жена] – как дети Одного Отца, как рабы Одного Господа: нет между ними никакого раздора или разделения ни в душе, ни в теле. Они два во единой плоти: где плоть едина, там и душа едина. Они вместе молятся, вместе припадают на колена, вместе постятся, взаимно ободряют и руководят друг друга. Они равны в церкви и в общении с Богом, равно делят бедность и обилие, ничего один от другого скрытного не имеют, не в тягость друг другу… Иисус Христос радуется, видя такое домоводство их, посылает мир Свой на их дом и обитает в нем вместе с ними, а где Он находится, туда не может войти дух злобы». При такой семейной жизни, конечно, не могло быть супружеских несогласий, раздоров и измен друг другу. Нарушение супружеской верности считалось самым ужасным преступлением и случалось чрезвычайно редко.

Предметом особенной заботливости христианских супругов были дети. На них родители смотрели как на дар Божий и будущих наследников Царства Небесного. Поэтому при воспитании особое внимание обращалось на то, чтобы научить детей вере в Бога и доброму, благочестивому поведению. «От кого узнал ты, что Бог един?» – спрашивал языческий судья одного христианского отрока. Тот отвечал: «Этому научила меня мать; а мою мать научил Дух Святый, и научил ее для того, чтобы она меня научила. Когда я качался еще в колыбели и сосал ее грудь, тогда уже навык веровать во Христа». Как было приятно и отрадно родителям видеть в чадах такие прекрасные плоды своего воспитания! Особенно трогательно проявлялась родительская любовь во время гонений от язычников. Тогда в числе страдальцев за веру Христову нередко оказывались и дети. Отцы и матери провожали их на места казней не с печалью, а с сердечной радостью и увещаниями к мужественному терпению мучений.

Так, правитель Публий хотел принудить святую мученицу Филицату (память 25 января / 7 февраля) отречься от веры Христовой тем, что напомнил ей о семи сыновьях и предстоявших им муках. В ответ на эту угрозу святая сказала: «Мои дети сохранят жизнь, отказавшись от идолопоклонства, а в противном случае – навеки погибнут». При этом она обратилась к сыновьям с такими словами: «Дети! Смотрите на небо; туда поднимите ваши глаза, где Христос со Своими святыми ждет вас. Сражайтесь за души ваши, докажите любовь к вашему Спасителю!»

Другая мать-христианка так ободряла сына-отрока, обреченного на раны и изнемогавшего под жестокими ударами: «Не бойся, милое дитя мое, смерти. Ты не умрешь, но вечно жив будешь; из-под секиры примут тебя ангелы и возлетят с тобою в райский вертоград, в жилище вечного блаженства. Там встретит тебя Христос. Там будешь другом всех святых, и я приду к тебе скоро, весьма скоро».

Разумеется, дети платили родителям за их попечение и заботы самой горячей любовью: относились к ним с искренним уважением, преданностью и полной готовностью жертвовать всем для их блага и спокойствия. Бедные, больные и старые отцы и матери находили в чадах надежную опору и посильную помощь. Особенно старались дети послужить им в какие-либо трудные минуты жизни. Так, когда во время гонений родители попадали в темницы, сыновья и дочери навещали их, утешали и помогали в нуждах.

До чего простиралось усердие и готовность детей служить родителям, показывает следующий трогательный случай. За исповедание веры некая христианка была лишена свободы: ее задумали уморить голодом и запретили доставлять ей пищу. Дочь мученицы, узнав, что мать так страждет в заключении, решилась поддерживать ее жизнь молоком собственной груди. Язычники удивились столь самоотверженному поступку молодой христианки и выпустили ее родительницу из темницы.

Весьма близко к христианским семействам стояли рабы. У языческих народов их положение было крайне тяжелым. Даже лучшие и умнейшие люди древности не хотели признавать в рабах человеческого достоинства. «Что вол для бедного, то раб для богатого, – говорит один из древних мудрецов. – Как для упражнения во всяком искусстве нужны известные орудия, так и домоводство требует орудий; но одни из них мертвые (безжизненные), другие – живые. Раб принадлежит к разряду последних». Согласно такому взгляду, владельцы обращались со своими рабами как с вещами и животными: могли подвергать их жестокому наказанию, дарить и продавать, как товар, в чужие руки и даже по своему произволу лишать жизни. При этом нужно заметить, что количество рабов в древнем мире было чрезвычайно велико – они составляли более двух третей всего человечества. В некоторых государствах рабы вдвое, втрое или даже в десять раз превышали число свободных граждан. Закономерно, что в такой ситуации у свободных возрастали крайнее самолюбие и гордыня, а невольники ощущали безполезное озлобление и отчаяние.

Вера Христова совершенно изменила жизнь рабов. Хотя она и не проповедовала отмены рабства, но своим учением облагородила и смягчила сердца человеческие. Она возвестила миру, что все люди – создания Божии и дети Одного Небесного Отца, что за каждого из них пострадал Единородный Сын Божий, что всем открыт источник благодатных сил Духа Святаго и все имеют право быть участниками небесного блаженства. Такие истины, проповедуемые Христианством, конечно, сгладили резкую разницу между господами и рабами, уравняв их перед Богом и внеся в их отношения дух любви и братства. Поэтому многие из богатых людей с принятием веры находили невозможным держать у себя в подчинении рабов и отпускали их на свободу. Другие совершенно изменяли свое обращение с подчиненными – между ними устанавливались как бы родственные отношения. Так, в христианских семействах господа не считали унизительным сидеть с рабами за одним столом, заботились об их содержании, не обременяли непосильным трудом, учили вере и благочестию, а в случае болезни даже сами за ними ухаживали. Конечно, и рабы понимали и ценили такую доброту – старались служить своим владыкам с усердием и любовью.