Незабывемые встречи: Воспоминания о двух старцах игумена Хрисанфа (Лепилина), насельника Псково-Печерского монастыря

Незабывемые встречи: Воспоминания о двух старцах игумена Хрисанфа (Лепилина), насельника Псково-Печерского монастыряВоспоминания игумена Хрисанфа (Лепилина), насельника Псково-Печерского монастыря, которыми он поделился с посетителями Троицкой православной выставки.



Я знаю, что вы, дорогие братья и сёстры во Христе, пришли на встречу со мной в надежде услышать монастырские байки в стиле книги епископа Тихона (Шевкунова) «Несвятые святые». Должен вас разочаровать: я не буду рассказывать смешные эпизоды, дабы развлечь вас. Я покажу жизнь иноков изнутри. Да… многое в нашей обители изменилось после издания этой книги. Народ поехал в монастырь в таком количестве! Мы попеняли автору: «Отец Тихон, что же ты сделал? Что натворил?» Он в ответ, нимало не смутясь: «Вообще-то вы должны быть благодарны мне за это».Что касается меня, я благодарен Богу за то, что в моей жизни были встречи с двумя замечательными старцами, молитвенниками за землю Русскую — архимандритом Иоанном (Крестьянкиным) и архимандритом Адрианом (Кирсановым), который ещё занимался изгнанием из одержимых злых духов, когда я — молодой послушник — переступил порог обители. Они были совершенно не похожи друг на друга — ни внешне, ни манерой поведения. Вот как две звезды отличаются друг от друга размером и сиянием. Особенно это было заметно, когда старцы находились рядом. Страдания так отшлифовали душу о.Иоанна, что она приобрела чистейшую прозрачность, что сказывалось во всём его благородном облике, правильной речи. Он прибыл в монастырь в 1967 году уже совершенным человеком. И жить в обитель он пришёл не для собственного спасения, а для спасения тех, кто находится вокруг него, с кем его соединил Бог. Отец Адриан (ему идёт 96-й год) всегда был похож на задиристого хулигана: сутулый, ершистый, руки в карманах.

Встреча с о.Иоанном явилась для меня жизнеопределяющей. Было у меня несколько вопросов, на которые архимандрит Андриан почему-то отказывался отвечать, говоря: «С этим ты иди к отцу Ивану». А надобно сказать, что о.Иоанн не любил, когда его называли Иваном, и всегда по слогам произносил «И-о-анн!», ибо считал, что всё должно быть благоговейно-церковно.

Вот я и пошёл со своими вопросами к о.Иоанну. Было уже 11 часов вечера, когда о.Иоанн выкроил для меня время. Я пришёл с листочком, на котором записал вопросы, поскольку с о.Иоанном было непросто разговаривать, от него исходило такое веяние Божие, что ты забывал, с чем пришёл. Находясь рядом с ним, я понимал ап.Петра, который сказал Христу после Преображения Его: «Господи! хорошо нам здесь быть; если хочешь, сделаем здесь три кущи: Тебе одну, и Моисею одну, и одну Илии» (Мф.17,4). Я, конечно, не сравниваю о.Иоанна со Христом, но с ним так было хорошо, что все тяготы и неприятности отступали. Поэтому я после совместной молитвы достал свою шпаргалку. Но о.Иоанн слушать меня не собирался. Он стал говорить своё, хочешь — слушай, не хочешь — не слушай. Он должен был донести некие мысли до человека, что и делал. Лишь много позже я понял, что поступал он так потому, что говорил не от себя.

Вот он в тот раз и говорит: «А вы знаете, как замечательно, как удивительно начинается человеческая жизнь?» И стал мне излагать то, что сегодня называется целями и задачами в биомедицинской этике, которая преобразуется в самостоятельную науку. Я, конечно, пытаюсь задавать свои вопросы — для этого ведь пришёл! — но он не слушает, он говорит: «Когда половинки двух хромосом становятся одной целой хромосомой, она уже несёт в себе признаки и возможности обеих хромосом». Я в смятении: «Что он несёт? Зачем мне это? Время близится уже к полуночи, мои вопросы не решены, а он мне про хромосомы…» Но и уйти не могу, поскольку мне хорошо рядом с этим старцем. Сказав всё, что считал нужным, о.Иоанн заявил, что уже он устал, поскольку уже поздно, и попрощался со мной… Лишь когда в 2000 году мне дали послушание заниматься педагогической деятельностью духовно-нравственного содержания в государственных дошкольных и школьных учреждениях, мне стало понятно, зачем старец мне про хромосомы рассказывал. Ну как говорить о человеке, не изучая корневых причин его существования, его происхождения? Мы должны понимать, что потенциал (т.е. возможности, запасы, средства для решения каких-то задач) личности дитяти зависит от потенциала личностей его родителей. А родители получили свои возможности от своих родителей и т.д. То есть о.Иоанн (Крестьянкин) излагал мне основы современной науки дородового развития личности ребёнка, в которую мне теперь пришлось погрузиться. И хотя это далеко от монастырской жизни и благодатных книг святых отцов, мне спокойно на душе, ибо о.Иоанн подготовил меня к такому повороту в моей жизни.

псков.jpg

Решив, что я уже исполнил всё, к чему меня готовил о.Иоанн, я успокоился — и тут-то обманулся. Волей работников районной администрации был организован кабинет кризисной беременности в стенах районной больницы, где я, монах, должен был беседовать с беременными женщинами… Речь не о тех женщинах, которые раздумывают: родить ребёнка или убить во чреве? Кризисная беременность — это и сложное социальное положение, и невозможность наладить добрые отношения с отцом ребёнка, и прочее, что угрожает вынашиванию и благополучному рождению малыша. И я должен беседовать с будущими мамами, убеждая их сохранить дитя.

Однажды пришла женщина, которая приняла решение сделать аборт. Говорили долго, и я надеялся на благополучный исход дела. Но месяца через три она позвонила: «Батюшка, я хочу покаяться…» Господи, как тяжело стало на душе! Малыш не родился…

С о.Андрианом мои отношения выстраивались совсем иначе. Я не раз убеждался, что он прозорливец… Я ходил петь на раннюю службу, которая начиналась в шесть утра, а потом и на позднюю. Ноги у меня стали побаливать, ведь были ещё всевозможные рабочие послушания. И вот захожу я как-то в келейку о.Андриана, а он мне: «Ты ходи только на одну службу, а то ноги болеть будут». Откуда он мог узнать? Этот вопрос так занимал меня, что я в недо­умении уставился на него. Потом мы оба рассмеялись.

Не раз о.Андриан обличал меня. Кельи-то у нас с ним соседние, и как только я начинал делать что-то не то, именно в этот момент раздавался стук в дверь, заходил о.Андриан, спрашивал: Ты то-то, то-то сейчас делал?» Я глаза выпучивал: «Да…» А сам думаю: ну откуда он это знает? Было досадно, что ничего не скрыть. Однажды я слушал радио, и диктор выдал грубость: «И как говорят некоторые, хана рулю». Мне это показалось очень смешным. А минут через двадцать захожу к о.Андриану, задаю какой-то вопрос, а он в ответ: «Лучше сделать так-то и так-то, а иначе, как говорят некоторые уголовники, «хана». Несмотря на простоту его социального происхождения слово это было чуждо о.Андриану, и вряд ли бы он когда-нибудь его произнёс, если бы не мой помысел, что это, мол, смешно.

Каждый раз, когда о.Андриан уезжал в отпуск подлечиться (он перенёс страшное воспаление лёгких), он говорил что-нибудь незначительное, что непременно исполнялось во время его отсутствия. И вот когда я был ещё диаконом, он, уезжая, попросил: «Поминайте меня, когда будете совершать проскомидию». Я — проскомидию? А недели через две после его отъезда братский духовник сообщил, что получено решение о моём рукоположении в сан пресвитера. И когда я стал совершать свою первую проскомидию и по обязанности стал вынимать частицу за Патриарха, за правящего архиерея, за духовного наставника, меня пронзила мысль, что о.Адриан предвидел, что меня рукоположат, знал волю Божию.

Старцы никогда ничего не говорят от себя, боясь согрешить перед Богом, поэтому не ошибаются, ибо слово идёт не от них. Это безпрекословное следование за Христом и отличает старчество от духовничества. Вот, кстати, почему мы называем пророков пророками — их пророчество всегда исполнялось, поскольку шло не от них. И вот почему Священное Писание боговдохновенно. Письма апостолов до сих пор звучат так, будто эти слова сказаны ими только что, там нет ничего лишнего, и потому они — вечны.

Источник:  «Православный Санкт-Петербург»
http://www.pravpiter.ru