«Надо побуждать детей к читательской деятельности»

Православные священнослужители о преподавании литературы в школе …

«По просьбе Минобрнауки в этом году во вторых классах прошли проверочные работы по русскому языку. Большинство детей справились с типовыми заданиями, но 75% не сумели выполнить более сложное упражнение — составить из набранных слов предложение.
Эксперты говорят: мы потеряли не просто любовь к чтению, а функциональное чтение. Отсюда и зубрежка, пишет «Российская газета».
Проблема чтения наглядно проявляется в старших классах. Вот несколько примеров того, как современные школьники знают классическую литературу: «Наташа Ростова — героиня Тургенева», «Печорин — главный герой «Мертвых душ» (еще варианты — «Отцов и детей», «кого-то из Пушкина»). На просьбу продолжить фразу из басни «Кукушка хвалит петуха за то, что…» школьники и студенты дали такие ответы: «он рано встает», «поет не очень». А когда их попросили назвать самые известные произведения Чехова, ответили: «Мцыри», «Собачье сердце». А среди выпускников вузов, в том числе гуманитарных, 75% не смогли назвать два произведения Пушкина.
«Мы потеряли предметный подход, гнались за новыми технологиями, а потеряли учителя-предметника, — сказала министр образования и науки Ольга Васильева. — Есть претензии к учебникам. Одни усложнены, а другие интеллектуально снижены. Мы проводим экспертизу учебников, а нужна еще и апробация, которая будет проходить в лучших школах. В этом году пройдут всероссийские проверочные работы. Когда мы объявили об этом, учителя сказали: «а когда же мы будем готовиться к ЕГЭ»? Но хочу напомнить, ЕГЭ — лишь оценочная процедура».
Еще одна важная задача — синхронизация программ по гуманитарным дисциплинам. «Школьники учат «Полтавскую битву» (видимо, имеется в виду отрывок из поэмы «Полтава», известный как «Полтавский бой»), а по истории проходят ее через два года. Надо сделать так, чтобы эти программы совпадали», — высказал мнение ректор МГУ В.Садовничий.
Садовничий также считает: надо подумать над тем, чтобы объединить в высшей школе программы по русскому языку и литературе и ввести в вузах курс словесности.
В педвузах, которых осталось в России всего 28, в программах исторических факультетов нет курса старославянских языков и древнерусской литературы… Сейчас в программах педвузов много внимания уделяют новым технологиям, методике преподавания, а вот сам предмет, которому учителя будут обучать детей, иногда уходит на второй план», — резюмирует газета.
При этом не стóит идеализировать и советскую систему образования. Она подавала русскую классику в «причесанном» идеологизированном виде: по учебникам писатели только и делали, что любовались русской природой и русским народом и исподволь готовили революцию, — правда, к сожалению, не вооруженные марксистской метóдой… В интернете нетрудно найти сотни рассказов разных людей, в том числе очень образованных, — повествующих, как школа отбила у них вкус к серьезной литературе вообще и к классике в особенности.
«Как, на ваш взгляд, преподавать литературу в школе так, чтобы программные произведения хотя бы прочли? Что нужно менять – программу или педагогические подходы? Кажется ли вам разумным предложение Садовничего ввести в вузах курс словесности?» — с такими вопросами корреспондент Regions.ru обратился к священнослужителям.
Протоиерей Максим Первозванский, клирик храма Сорока Севастийских мучеников, главный редактор журнала «Наследник», отметил, что функциональная неграмотность во втором классе допустима. Тут вопрос больше к технике чтения, как она «аппаратно» встроена в ребенка, а это проблема не литературы.
«Проблема согласования предметов – истории и литературы – поднималась и 10, и 20 лет назад. Но есть серьезные ограничения, своя логика преподавания каждого предмета. И там, где можно установить межпредметные связи, их устанавливают, а какие важнее, какие лучше реализованы, какие хуже – это надо обсуждать со специалистами, которые разрабатывают школьные программы», — продолжил о. Максим.
«Современным подросткам вообще не очень интересна классическая литература. Пушкин в начале XIX века говорил про Гомера: «Как ты, божественный Омир, ты, тридцати веков кумир». То есть тридцать веков «Илиадой» зачитывались. Вот мне любопытно: как часто большинство людей, занимающихся современным образованием, перечитывают Гомера? Скорее всего, не перечитывают. Потому что если в XIX веке он был интересен, то в ХХ веке тех, кто наслаждается чтением его произведений, единицы. Так или иначе, произведения определенной эпохи становятся неинтересными. Ну неинтересно читать детям «Мертвые души», — а про Гарри Поттера интересно. Это не значит, что дети вообще не читают, но школьную программу в значительной своей части читать неинтересно», — добавил он.
«Например, — признался священник, — мое любимое произведение – «Евгений Онегин» Пушкина. Но я ни одному из своих детей не смог привить к нему любовь, хотя и пересказывал, и цитировал. А у меня дети читающие, и «Повести Белкина», например, с удовольствием читают. Вообще дети читают на самом деле много, читающих детей меньше не стало. И я не думаю, что качество чтения резко ухудшилось. Но действительно рано читать Достоевского в 16-17 лет, а программа так устроена».
«Идея введения курса словесности хорошая, но образованному человеку надо знать очень многое, словесность в том числе. И в том же МГУ, и в других вузах есть курсы по выбору, когда ты, учась на филфаке, можешь посещать курсы истфака и наоборот. А еще хорошо бы и богословие изучать, но сколько проблем вызвало появление кафедры теологии в МИФИ! Хотя с самого начала этот предмет предлагалось изучать по выбору, только для желающих. Так что если есть желающие изучать словесность, почему бы и нет? Но глупо думать, что это все изменит. А музыка, живопись, архитектура? Это же входит в минимум знаний хорошо образованного человека?» — вопрошает он.
«Так что у этой проблемы нет простых решений. Как выразился один современный мыслитель: школа задает рамку образования, а высшее образование натягивает на эту рамку холст. То есть картина образованного человека пишется и не в школе, и не в вузе. Человек все должен постигать сам, находя для себя соответствующие методы. Сейчас же возможности образования колоссальные. Все доступно, оцифрованы лекции ведущих профессоров, только бери и учись! Но, к сожалению, самый популярный запрос из года в год в интернете – это «порно»», — напомнил батюшка.
«Так что вопрос в том, захочет ли человек взять знания, которые ему дают. Это зависит только от него самого. Да, школа может привить любовь или отвращение к предмету. Но и у лучших педагогов хватает учеников, которые не хотят учиться. А самое главное – когда общество созидательно развивается, когда существует масса больших государственных и частных проектов, — человек понимает: если он будет учиться, то получит достойное место, есть перспективы, то есть он понимает, ради чего он учится. И наоборот: когда застой и нет ясности, зато есть неуверенность в будущем, тогда люди живут сиюминутными интересами», — заключил о. Максим.
Протоиерей Александр Ильяшенко, настоятель храма Всемилостивого Спаса бывшего Скорбященского монастыря на Новослободской, считает разумным предложение «синхронизировать преподавание гуманитарных предметов, чтобы не получалось так: что изучают в рамках курса по литературе, по истории проходят только через несколько лет».
«А для этого нужно переделывать учебные программы и менять сам подход к преподаванию предметов. Конечно, нужно возрождать углубленное изучение и классики, и истории, как это было не в советское время, но в дореволюционное, когда гуманитарному образованию придавалось большое значение. Теперь, к сожалению, это не так. Действительно сейчас технологии выходят на первое место, люди забывают о целях. Это касается вообще всех программ. Они неинтересные, схоластические, оторваны от жизни. Поэтому нужно их менять. Какими они должны быть – вопрос сложный, и он, скорее к специалистам. Но, на мой взгляд, программы должны связывать учебный процесс с реальной жизнью. Например, в программе подготовки водителей есть вопрос, который можно сформулировать так: «Какая машина легче опрокинется – с грузом или нет?». Многие отвечают, что без груза она устойчивее, а это неверно», — отметил о. Александр.
«Так вот, многие жизненные ситуации связанны с естественными и гуманитарными предметами. Не должно быть штампов, нужно создавать представление о динамичном развитии науки. Мне кажется, если и вводить в вузах курс словесности, то вместо какого-то набора гуманитарных предметов. Нельзя перегружать студентов и школьников, вводя новые предметы в дополнение к существующим. Нужно что-то выбирать, делая упор на предметы, которые тому или иному специалисту действительно понадобятся – тогда это будет полезно. Нельзя перегружать вузовскую программу — студенты перестанут воспринимать предметы и вообще учиться, станут недоучками. Нужно помнить: школьник или студент – это не мешок, который можно набивать знаниями», — заключил священник.
Священник Димитрий Лин, клирик Храма святителя Николая на Трех Горах, рассказал, что когда он в 1992 году поступал в православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, желающим предложили пройти курс русского языка – в виде факультатива.
«То есть то, о чем сейчас идет речь, в Свято-Тихоновском университете уже давно реализовано. И это действительно очень важно, потому что школьное (а правильнее сказать, школярское) отношение к этому предмету недопустимо. Человек, вырастая, начинает понимать, чего он лишен. И когда ему приходится составлять какие-то тексты, писать рефераты (то есть творчески использовать полученные знания), он желает вспомнить школьные азы. Я совсем не беспокоюсь по поводу того, что какие-то события, как, например, Полтавский бой, на разных уроках будут проходить не одновременно, а поэтапно – с возрастом у человека появляется новое отношение к уже известным историческим фактам и литературным произведениям. Когда школьник читает, предположим, роман «Евгений Онегин», он не готов полностью осознать значение этого произведения в культурной истории России. А если он вновь вернется к нему, он его прочтет совсем по-другому. Я уже не говорю о том, что в зрелом возрасте время от времени полезно к этому возвращаться – ты открываешь для себя новые грани замечательных произведений», — отметил о. Димитрий.
«Но, — продолжил он, — очевидно, что учебное время ограничено. Поэтому нужно использовать его эффективно. Что в последние годы используются какие-то новые методики в обучении, — с одной стороны, хорошо. Но очевидно: мы что-то и потеряли. Все эти так называемые «презентации» и другие электронные формы обучения хороши в меру — как дополнение ранее использовавшихся методик. А у нас зачастую акцент делают на методиках, а осмысление фактов не востребовано. Получается, что мы готовим людей, которые могут создать форму (ту же презентацию), а наполнить ее глубоким и нужным содержанием они, к сожалению, не могут».
«На это еще накладывается проблема с чтением. Все эти электронные средства – интернет и прочее, к сожалению, уводят человека от чтения, — а ведь это не просто получение новых знаний и упражнение для души, а еще и форма общения, — когда, например, семья садится и читает какие-то произведения, пусть даже детские», — добавил священник.
«Первый удар по такому времяпрепровождению нанес, конечно, телевизор. Люди общаются с ним, а не друг с другом. Потом на смену телевизору пришел еще и компьютер, который, может, даже более изощренно отнимает наше драгоценное время — я уж не говорю, что он может стать губительным для духовного и психического здоровья. Мне как священнику приходится сталкиваться, например, с тем, что люди в буквальном смысле больны игроманией. В любом случае, мысли, изложенные министром образования, чрезвычайно важны, и возвращение к прежним формам обучения тоже необходимо. Вообще архаика – это путь в будущее, потому что лишь внимательно наблюдая и изучая мысли и творческие порывы, которые были у людей в древности, можно обеспечить себе путь в будущее», — заключил он.
Священник Петр Коломейцев, декан психологического факультета Православного института св. Иоанна Богослова Российского православного университета, считает, что при изучении произведения важно, чтобы ученики попробовали сыграть сценку, почитать по ролям.
«У нас в центре для детей-сирот мы, например, делали постановки и по «Герою нашего времени», и по «Ревизору», после чего эти произведения полюбились детям. Так что содержанию произведения нужно уделять большое внимание. Кроме того, надо побуждать детей к читательской деятельности. А для этого нужно, чтобы ученики пробовали не только читать, но и писать – когда они сами что-то сочиняют, лучше оценивают написанное, появляется интерес», — продолжил о. Петр.
«Кстати, — напомнил он, — до революции в гимназиях дети обязательно писали сами, причем на нескольких языках. Когда я учился в школе, мы всем классом могли прочитать наизусть какое-то произведение. Кто-то главу, кто-то полглавы. В результате произведение становилось «общим», а каждый ученик был своего рода экспертом при его разборе».
«На мой взгляд, для исправления сегодняшней ситуации необходим комплекс мер: вдумчивый подход к предмету, его содержанию, стимулирование читательской деятельности. И, конечно, нужно обратить внимание на самоё программу, определить, что следует изучать, а что нет. А курс словесности в вузах нужно вводить обязательно – это дает более полные знания», — заключил священник.
Священник Андрей Постернак, директор Традиционной гимназии, кандидат исторических наук, отметил, что вопросы носят общий характер и их надо бы адресовать людям, от которых зависит судьба нашего образования.
«Оно сейчас в тяжелом системном кризисе. Существует серьезный разрыв между тем, чему учат в школе и вузах, и тем, с чем молодые люди сталкиваются «на выходе». Полученные знания оказываются невостребованными, когда они выходят в большую жизнь. Нынешняя система ушла в прошлое, а современный мир ориентирует молодых людей на другой образ жизни, и не учитывать это невозможно. Из-за этого конфликта между реальностью и школьной, и институтской жизнью возникают проблемы, о которых мы говорим. Так что это не вопрос новых методик, а вопрос, что делать с навыками, которые молодые люди приобретают в учебном заведении», — добавил он.
«Реальная эффективность начинается, когда ребенок сам начинает заниматься. Вот почему дети не читают? — А почему система образования этот вопрос не ставит? Учиться надо всегда, в динамично развивающемся обществе человек всегда должен приобретать навыки. И вот это и должно быть целью образования – молодой человек должен понимать, что самому надо что-то делать, чтобы чего-то достичь. Но устаревшие подходы не приносят нужного эффекта. Изменить эту ситуацию возможно, если задача будет сформулирована и этого захочет общество в целом: приблизить к реальным потребностям знания и навыки. А мы часто кичимся своим образованием, которое виртуально существует, — а какой в нем смысл, если его никак в жизни не используешь?» — вопрошает о. Андрей
«И вот тут мы должны понимать, какую роль должна играть словесность. Мы хотим научить грамотно читать и писать — или чтобы прочли определенный набор произведений, который потом дети никогда не вспомнят? Ведь мы знаем, что нынешняя школьная программа просто отталкивает от чтения. Да, мы можем вводить словесность, накачивать учебные планы новыми дисциплинами. Но давайте сначала решим, чего мы хотим от образования? Научить «чему-нибудь и как-нибудь» нетрудно, а вот зачем это нужно, как эти знания дальше использовать – это и есть главный вопрос современности», — заключил священник.