МИЛОСТЫНЯ КАК ПУТЬ К ЛИЧНОМУ СОВЕРШЕНСТВУ

Милостыня как путь к личному совершенствуРассмотрим, какой смысл присваивает Златоуст милостыне в деле спасения индивидуальной души человеческой.

Милостыня важна прежде всего для дающего. Эту мысль святитель повторяет особенно часто:
   «И сам Бог повелел давать милостыню не для того, чтобы только насыщались бедные, но чтобы и подающие получали благодеяние, и — да­же больше для последних, чем для первых» /III:270/.
   «Бог предписал заповедь милостыни не столько для бедных, сколь­ко для самих подающих» /X:211/.
Почему? Потому что принимающий получает лишь материальную помощь, дающий же получает душевную пользу, а это гораздо важнее:
   «У них питается тело, а у вас душа делается приятной Богу. Им, когда принимают, не отпускается ни один грех, а вам прощаются многие прегрешения» /XI:230/.

   «Бедные — врачи наших душ, благодетели и предстатели, потому что ты не столько даешь им, сколько получаешь: даешь серебро, а по­лучаешь царство небесное; облегчаешь бедность, и примиряешь себя с Владыкой. Видишь ли, что воздаяние неравномерно?» /III:308/.
Какие же духовные дары дает милостыня?
   «Дающий милостыню научается презирать деньги». Личный смысл ми­лостыни состоит прежде всего в избавлении с ее помощью от власти собственности и денег, которые упорно стараются пленить нашу душу. Иоанн Златоуст об этом говорит не раз, например:
   «Милостыня есть великая красота и драгоценность, великий дар; или лучше, великое благо. Если мы научимся презирать деньги, то нау­чимся и прочему. Смотри, сколько добра происходит отсюда. Дающий милостыню, как должно давать, научается презирать деньги; научившийся презирать деньги, исторг корень зол. Посему он делает добро не столько другим, сколько себе; не только потому, что милостыне подле­жит воздаяние и награда, но и потому, что душа делается любомудрою, высокою и богатою. Дающий милостыню приучается не дорожить ни день­гами, ни золотом. А приучившийся к сему весьма великий сделал шаг к небу, и уничтожил бесчисленные предлоги к вражде, ссоре зависти и печали. Ибо знаете, знаете и сами, что все зло от денег, — и что из-за денег бесчисленные брани. А кто научился презирать деньги, то поставил себя в тихом пристанище, и уже не боится лишения. Ибо сему научила его милостыня. Он уже не желает принадлежащего ближнему. Ибо как может желать сего тот, кто уступает и свое отдает?» /XI:222/.
В предыдущей главе достаточно говорилось о жизненной необходи­мости для богатых подавать щедрую милостыню вплоть до отдания всего имения. Поэтому ограничимся лишь одной цитатой, подтверждающей неко­торые из высказанных положений:
   «Но как, скажут, все это («оставить дом или земли») привести в исполнение? Как может восстать тот, кем уже овладела ненасытимая страсть к богатству? Если он начнет раздавать имение и разделять свои избытки, — чрез это он мало-по-малу будет удаляться от своей страсти, и впоследствии поприще для него облегчится» /VII:647/.
Однако, если подаяние делается из неправедно нажитого, то оно вменяется в осуждение:
   «Разве не знаешь, что , если в великое множество имущества попадет и одна капля неправды, то все оно оскверняется?» /III:469/.

   «…часто немногое, приобретенное бесчестно, ниспровергало мно­гое, накопленное честно» /X:148/.
Милостыня как проявление христианской любви. Освободившись от ига стяжания человек с помощью милостыни может двигаться дальше ко Христу, ибо милостыня — наиболее яркое проявление любви к ближнему:
   «если уничтожится милосердие, то все погибнет и истребится. Как на море нельзя плыть далее берегов, так и земная жизнь не может сто­ять без милосердия, снисхождения и человеколюбия» /VII:541/.

   «Человек всего более должен учиться милосердию, потому что оно-то и делает его человеком» /VII:542/.

   «Милостыня ценится не по количеству подаваемого, но по обилию расположения» /VII:539/.
Давая милостыню нищим, мы проявляем любовь к самому Спасителю (Мф.25,35-46). Это — одна из самых излюбленных и красивых мыслей святителя:
   «Напитаем Его алчущего, напоим Его жаждущего. Подай Ему только чашу холодной воды, — Он и это примет, потому что любит тебя; приношения лиц любимых, как бы малы они не были, велики кажутся любящему. Только не покажи нерадения. Повергни пред Ним две лепты, — Он не от­вергнет и их, но примет, как большое богатство. Он не имеет недос­татка ни в чем и принимает это не по какой-либо нужде; поэтому и справедливо измеряет все не мерою даваемого, но расположением дающе­го» /VIII:134-135/.

   «Ты освобождаешь рабов? Освободи Христа от голода, нужды, темницы и наготы. Ты ужасаешься, слыша это? Следовательно, еще ужаснее, когда ты этого самого не делаешь» /XII:674/.

   «Ты одеваешь Христа, когда одеваешь нищего» /II:374/.
Любовь — вот что в конце концов дает милостыня. А значит — приближает к нам Самого Господа. В этом учении удивительным образом отождествляются обе главнейшие заповеди Христа (Мф.22,37-40) — о любви к Богу и о любви к ближнему: в лице нищего, которого ты возлюбил, ты даешь милостыню (и значит проявляешь любовь) Богу и одновременно совершенному человеку.
Пастырские приемы в проповеди милостыни. Как и в теме богатс­тва, святитель, приноравливаясь к экономически-приземленному мента­литету своих слушателей, одухотворяет такие житейские понятия, как «продажа», «купля», «сбережение», «прибыль», «должник» и т.д. Вот некоторые примеры:
   «Доколе предлежит торг, купим милостыню, лучше же сказать — ми­лостынею купим спасение» /II:374/.

   «Милуяй нища взаим дает Богови (притч.19,17). Дадим взаймы Богу милостыню, чтобы воспринять от Него милосердное воздаяние. О, сколь мудро это изречение милуяй нища взаим дает Богови!… Если Бог берет у нас взаймы, то Он уже наш должник. Итак, каким же хочешь ты иметь Его — судиею, или должником?» /II:374/.

   «Когда ты сидишь дома, приходит нищий, продающий рай, и гово­рит: дай хлеба и получи рай; дай подержанную одежду и получи небес­ное царство; и не говорю тебе, сколько (нужно дать), чтобы ты не медлил, ссылаясь на (свои) недостатки. За сколько хочешь, купи рай: дай хлеба; не имеешь хлеба, дай овол, дай чашу холодной воды; дай что хочешь, что имеешь; все принимаю, только купи рай» /XII:970/.
   «Если даешь мученикам, бедным, Бог позовет, чтобы отдать долг» /XII:969/.