Который сотворил и научил: День памяти святителя Макария (Невского)

2019-03-01.jpg
 
Служение святителя Макария, митрополита Московского и Коломенского, выдающегося иерарха нашей Церкви, пришлось на трагическое для Руси время. В судьбе его, как отмечали современники, был виден особый Промысл Божий: с одной стороны – всероссийская известность и высота сана, а с другой – великие испытания: изгнание, болезнь, людская оставленность, почти забвение. Но ни один из этих жизненных поворотов не заставил святого отступить от своего главного подвига – живого дела покаяния, веры и любви к Богу и ближним.
Михаил Андреевич Парвицкий (так звали святителя с миру, фамилию Невский он получил по обычаю того времени в семинарии) родился 1 октября 1835 года в селе Шапкино Владимирской губернии. Отец его, Андрей Иванович, служил причетником местного храма; семья жила в большой нужде. При появлении на свет младенец оказался настолько слабым, что родители не надеялись на его выживание, и после совершения Таинства Крещения он был положен под святые иконы в ожидании исхода. Однако святой не умер – эти первые часы стали прообразом всей его жизни, в которой затем неоднократно проявлялись чудесная помощь Божия и Покров Богоматери.
В 1843 году Парвицкие переехали в Сибирь, где Михаил поступил в Тобольское духовное училище, а позже – в Тобольскую семинарию. По окончании учебы в 1854 году, согласно собственному желанию, он отправился в Алтайскую миссию.
В марте 1861 года святой принял монашеский постриг с наречением имени в честь преподобного Макария Великого и  был рукоположен в диаконский, а затем и в священнический сан. С того времени началось его самостоятельное миссионерское служение и проповедь Слова Божия духовно истомленным языческим алтайским народам.
Алтай поражал контрастом своей царски роскошной, невероятно красивой природы и крайне убого быта ее обитателей. Нищета, постоянная грязь в жилищах и отсутствие медицинской помощи вызывали у людей кожные и другие заболевания. Алтайцы были суеверны и смотрели на религию лишь с точки зрения практической пользы. Чаще всего к православным миссионерам обращались в состоянии тяжелого недуга, выражая готовность креститься, если последует исцеление. Поэтому отцу Макарию приходилось выполнять и обязанности врача. Хотя знания его были весьма ограничены, а аптечка скудной, он доставлял облегчение болящим посетителям, восполняя недостаток материальных средств усиленной молитвой. Видя его великую веру и любовь к ближним, Господь совершал удивительные чудеса. Приведем лишь два из множества таких известных случаев.
   «Тяжело заболел мальчик в одном далеком аиле (традиционное жилье алтайцев, – примеч. ред.) близ озера Канунь. Он бредил, лицо было обезображено оспой, отец больного привез к нему отца Макария. <…>
   Присев у огня и гладя его горячую головку, священник стал говорить о Рождестве, о тайне Искупления – просто, понятно, тихо и спокойно. И старый хозяин юрты, и мать ребенка, и больное дитя слушали жадно, пока мальчик не уснул успокоенный, сжимая крест в худенькой смуглой руке.
   – Ну, мне надо ехать, – сказал миссионер. – Ему лучше, он выздоровеет…
   И, склонившись к ребенку, начавшему дышать тихо и ровно, он поцеловал обезображенное распухшее личико без боязни заразы – и вышел спокойный и тихий во мглу морозной ночи, совершив свое дело любви» (Макарова-Мирская А. Апостолы Алтая. Харьков, 1914). Мальчик действительно поправился.
В «Русском паломнике» за 1911 год (№ 16) в статье «50 лет миссионерского подвига» рассказывается об исцелении святителем Макарием человека, находившегося с точки зрения медицины в безнадежном состоянии. Этому больному с запущенной формой гангрены не помогало уже ничто, в том числе и заклинания местных знахарей. Он худел, тяжело страдал, а родственники избегали его как порченого, усугубляя физическую боль нравственными муками. Близкий к отчаянию, в сопровождении жены, алтаец приехал к святому в смутном уповании хоть на какое-то облегчение. Священник, протянув несчастному лекарство, призвал его подумать об истинном Боге, Творце мира, и попросить Его об исцелении. «Вера отца Макария передалась [присутствовавшим] и зажгла в их сердцах надежду. Через некоторое время алтаец выздоровел и крестился. Духовная семья отца Макария увеличилась».
Делу проповеди много способствовало обаяние светлой личности миссионера, в любых погодных условиях спешившего на помощь страждавшим. Отец Макарий, писал его современник, «обладает каким-то особым секретом располагать и притягивать к себе всех, с кем он встречается. Он не просто проповедует, – он входит в подробности жизни ближнего, знакомится с его нуждами, а затем уже просвещает его <…>. Даже когда он нездоров и его лихорадит, он не бережет себя: служит, проповедует, лечит» (Там же). Известно, что однажды святитель высосал смертельный для человека яд из ноги укушенного змеей мальчика, не дав ему погибнуть. «Сколько было случаев, когда отец Макарий подвергался явной опасности, и он шел на нее спокойно и уверенно, если видел, что это необходимо для спасения души из вверенного ему духовного стада» (Там же).
Со временем молва о дивном подвижнике распространилась до самых отдаленных уголков Алтая, многие собирались к нему или звали его к себе, встречая с радостью и провожая со слезами. Любовь и авторитет, завоеванные среди инородцев, открыли отцу Макарию доступ к их сердцам и возможность доносить до них Слово Христово. Ради этого святитель в совершенстве овладел алтайским языком и его наречьями и посвятил многие годы переводу на них славянских богослужебных книг.
В 1883 году он был хиротонисан во епископа Бийского и возглавил Алтайскую миссию. За последующие восемь лет количество крещеных алтайцев возросло до 19216 человек, приходских храмов – до 49, было открыто такое же число школ и училищ. В 1891 году святителя перевели на Томскую кафедру, где он не изменил своему призванию – трудам апостольским.
Особого внимания заслуживает проповедничество святого. Он не имел высшего богословского образования и не писал обширных сочинений. Но глубина содержания произнесенных им речей ставит его в один ряд с такими выдающимися пастырями Русской Церкви, как святитель Филарет (Дроздов) и святой праведный Иоанн Кронштадтский.
В мае 1906 года святитель Макарий был возведен в сан архиепископа, а в 1912-м назначен митрополитом Московским и Коломенским и членом Святейшего Синода. В Москве, как и в Томске, он продолжал уделять особое внимание катехизации народа, смело обличая нравственную распущенность современников и выступая против всего, что подтачивало тогда «твердыню Церкви Божией».
Епископ Арсений (Жадановский) вспоминал: «Гордой столице не понравилось его простое учительство, его строго церковное патриархальное направление. Отошедшие от веры и доброй нравственности люди считали его за отсталого, неинтересного архиерея, а пастыри, ставившие на первое место не спасение пасомых, а свои личные житейские интересы, не находили себе в митрополите поддержки».
Замечателен и тот факт, что святитель выступил добрым миротворцем в известных афонских спорах начала XX века об имени Божием. Его совесть не могла мириться с теми грубыми методами, какие применялись к русским имяславцам-святогорцам, последователям древнего аскетического учения о внутреннем делании. В 1914 году Владыка создал при Московской синодальной конторе особую Комиссию, которая определила учение имяславия не содержащим ереси. Таким образом несправедливое решение Святейшего Синода относительно афонских старцев было упразднено.
В 1917 году, после Февральского переворота, за сохранение верности присяге Государю и отказ признавать Временное правительство святитель Макарий подвергся газетной травле. Его не допустили на Всероссийский Поместный собор 1917–1918 годов и под угрозой заключения в Петропавловскую крепость принудили подать прошение об отставке. Это было явно беззаконное, противоканоническое действие со стороны Временного правительства, т. к. московские митрополиты, благодаря своему особому статусу, никогда не увольнялись с кафедры – ни по причине болезни, ни по возрасту. Кроме того, 82-летнего старца, священноархимандрита Троице-Сергиевой лавры, лишили положенного ему содержания и права проживания в обители, сослав в Николо-Угрешский монастырь.
Последние годы святой миссионер, забытый и покинутый почти всеми, лежал в параличе, но не потерял способности говорить. Не раз посещал больного Владыку Патриарх Тихон – последнее их свидание состоялось в августе 1924 года, незадолго до смерти обоих угодников Божиих. Священномученик митрополит Петр, став патриаршим местоблюстителем, просил у старца благословения, и святитель с любовью подарил ему свой белый клобук.
В 1925 году советская власть закрыла Угрешский монастырь; владыка Макарий и проживавшие с ним в архиерейском доме 13 человек выехали в соседнее село Котельники. Там 29 февраля 1926 года святитель отошел ко Господу и был погребен в ограде близ алтаря местной церкви.
16 апреля 1957 года Патриархом Алексием (Симанским) была учреждена комиссия, которая вскрыла могилу митрополита. Гроб почти весь разрушился – сохранилась лишь нижняя доска, но тело и облачения святого оказались нетленными. Обретенные мощи были перенесены в Троице-Сергиеву лавру и положены в нижней части Успенского собора.
Труды и дарования святителя Макария удивительны: это был не только выдающий миссионер и проповедник, но и стяжатель умно-сердечной молитвы, истинный монах и аскет, «живой русский святой», как называл его священномученик Сергий Мечев. За подвиг веры, проявленный в Алтайской миссии, в архипастырском служении и в исповедническом терпении скорбей, Архиерейский собор Русской Православной Церкви 2000 года причислил угодника Божия к лику святых. Воистину: Иже сотворит и научит – сей велий наречется в Царствии Небеснем (Мф. 5, 19).