Враг любочестия — себялюбие. Преподобный Паисий Святогорец

alt— Геронда человек, обладающий любочестием, всегда отличается самоотречением?

— Если у него есть чистое любочестие, то есть и самоотвержение. Чем меньше в любви человека его собственного «я», тем больше любочестия он приобретает. Там, где есть себялюбие, нет любочестия, потому что враг любочестия — себялюбие.

— Геронда, несмотря на то что работаю, если необходимо по двенадцать-тринадцать часов в день, работаю усердно и любочестно, я возмущаюсь, если меня просят сделать что-то, что не было мной запланировано.

— Не называй это любочестием. Тот, у кого есть любочестие, не перечит, когда его просят о помощи и не говорит, сколько часов он работает. В монастыре, где я жил, тот, кто работал больше других, старался это скрыть. Какой-нибудь брат набирал два мешка маслин, а говорил, что собрал одну корзинку и что другой брат набрал несколько мешков.

Вот что значит любовь. А здесь стоит спросить: «Кто собрал маслины?» «Я», — отвечает сразу сестра Уж лучше бы она их не собирала Если вы пришли в монастырь, чтобы собирать похвалы, то мне вас жаль.

— Когда я вижу, что у нас много работы, то начинаю метаться и чувствую тяжесть.

— Будь я на твоём месте, то принуждал бы себя сделать работу и за другую сестру. Когда я учился на плотника хозяин взял себе в помощники, кроме меня, ещё одного юношу. Он был старше и крепче меня, но ленив. Хозяин давал нам работу, а тот сидел сложа руки. «Что? Я буду зарабатывать для хозяина деньги?» — возмущался он и ничего не делал. «Послушай, — говорил я ему, — если хочешь научиться, делай, что тебе говорят!» Но это было бесполезно, и мне приходилось работать и за себя и за него. «По крайней мере, — говорил я, — если уж сидишь без дела, так садись на верстак и прижимай доски, а я буду их пилить, хоть не будем тратить время на то, чтобы зажимать доски в тиски». А ведь я мог бы сказать и так: «Я свою работу сделал, остальное меня не волнует».

Пришёл бы хозяин и стал бы ругать моего товарища «Где твоя работа? Посмотри на него, он слабее тебя, а сделал вон сколько!» Разве мне было бы приятно слушать, как другого ругают? Какой мне прок в том, что меня хвалят, а другого ругают? В конечном итоге, мой напарник только сам себе сделал хуже, потому что так и не выучился плотницкому ремеслу, и ему потом пришлось работать не рубанком а киркой. Человек, обладающий любочестием, где бы ни оказался, будет преуспевать, потому что всё, что он делает, делает с любочестием А человек, который не развивает в себе любочестия, данного ему Богом, что бы ни делал, будет топтаться на месте

Раньше, бывало, мы смотрели на бедных животных, на вола или на лошадь: в паре одно животное могло быть усердное, любочестное, а другое ленивое, и усердное тянуло за собой ленивое. И в конце концов ленивое шло под топор мясника Знаете, как жалко мне было одного буйвола! Мы запрягали вместе трёх буйволов, и один из них, не очень уж и сильный, так старался, так работал. Тянул за собой и других двух. От напряжения он, бедный, весь покрывался потом. А если потом Христос укажет нам на такое животное и скажет: «Смотрите, оно тянуло за собой двух других, а что сделали вы?» — что мы ответим? Ах, море1, примите поближе к сердцу вопрос собственного спасения. Ведь у вас столько возможностей!