Архим. Афанасий Анастасиу: Критский «Собор» – хроника преднамеренного отклонения от курса

Примечание редактора:

Это, безусловно, самый полный исторический отчет и духовный анализ Критского «Собора» на сегодняшний день, дающий читателю общий обзор и позволяющий взглянуть изнутри на события, приведшие к организации «Собора» и происходившие в ходе его работы. Особое внимание в данной статье уделяется участию в «Соборе» делегации Элладской Православной Церкви. Настоящий перевод на английский язык делает этот важный анализ доступным для православных христиан во всем мире. Мы надеемся, что в дальнейшем эта работа будет переведена и на другие языки, чтобы вся Церковь могла получить полную информацию и принять соответствующие меры для обеспечения всеобщего православного отклика, а вместе с ним – и для укрепления православного единства перед лицом раскола и ереси.

Прот. Петр Хиирс

Краткая информация об авторе:

Архимандрит Афанасий, проигумен священной обители Большие Метеоры и богослов, получивший образование в Университете Аристотеля в Салониках, широко известен благодаря активному участию в борьбе за веру и отечество, а также значительному вкладу в исповедание веры. Автор многих статей, проповедей и других публикаций, посвященных защите святой Православной Веры от современной угрозы экуменизма.

В данной работе «Критский «Собор» – хроника преднамеренного отклонения от курса» архимандрит Афанасий описывает серию событий и приводит свидетельства, которые показывают, что результаты Критского «Собора» были заранее предрешены и подстроены. Это было итогом последовательной, организованной и методичной деятельности Вселенской Патриархии, которая началась почти столетие назад в рамках экуменического движения, чтобы исказить и изменить православную экклезиологию и заменить ее новой экуменической экклесиологией, которая должна привести к окончательному «объединению церквей».

 

Архим. Афанасий Анастасиу, проигумен священной обители Большие Метеоры

Критский «Собор»: хроника преднамеренного

отклонения от курса

Η «ΣΥΝΟΔΟΣ» ΤΗΣ ΚΡΗΤΗΣ

ΤΟ ΧΡΟΝΙΚΟ ΜΙΑΣ ΠΡΟΜΕΛΕΤΗΜΕΝΗΣ ΕΚΤΡΟΠΗΣ

Ἀρχιμ. Ἀθανασίου Ἀναστασίου,Προηγουμένου Ἱερᾶς Μονῆς Μεγάλου Μετεώρου

 

I. Введение

В истории нашей Церкви на протяжении многих веков народ Божий всегда был хранителем и защитником истины нашей Православной веры; он является высшим судией правильности и законности решений любого Собора. Именно верующие люди с их бдительным церковным и догматическим сознанием одобряют или отвергают то, что предлагают Соборы. [1]

Таким же образом они будут судить и о Критском «Соборе». Мы все, как верные члены полноты Церковной, должны дать свою оценку. Мы все должны высказаться. Наш долг – выразить наши священнические и монашеские убеждения, просто и смиренно изложить наши мысли, выразить наше мнение перед нашими Пастырями. Наш долг – взять на себя и свою долю личной ответственности, включая ту ответственность, которую мы несем перед нашими духовными чадами и многими верующими, которые поделились с нами своей тревогой, беспокойством, а также возмущением касательно событий Критского «Собора».

Мысли, изложенные в настоящей работе, а также в других наших более ранних статьях на эту тему и статьях, которые, с Божией помощью, еще последуют, представляют собой наш скромный отклик на самоочевидные истины нашей веры, на тот вклад в сохранение Православия, который был сделан святыми патриархами, епископами, священнослужителями, исповедниками нашей веры, будь то монахи или миряне; это наш долг перед Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церковью. Это послушание нашим святым отцам, которые ясно говорили о том, что мы должны дать отчет о своей вере. Наше слово должно быть основано не на личных воззрениях, а на богодухновенном слове святых отцов, святых Вселенских и Поместных Соборов, проверенном временем, на подлинном и живом слове наших современных старцев и всех, кто остается верным православному Преданию, «последуя святым отцам».

 

1. Высказывания святых отцов древности и современных епископов, духовенства и профессоров богословия

Святой Феодор Студит совершенно ясно и недвусмысленно подчеркивает, что «заповедь Господа – не молчать в то время, когда в опасности вера… когда дело касается веры, то не следует говорить: «Кто я такой? Священник? Нет. Начальник? Нет. Воин? Нет. Землевладелец? Тоже нет. Я – бедняк, зарабатывающий только дневную пищу. Меня не касается забота об этом предмете. Увы! Камни вопиют, а ты остаешься безмолвным и беззаботным? Таким образом, и самый последний бедняк не будет иметь никакого оправдания в день Суда, если не станет ныне говорить, ибо будет судим и за это одно». [2]

Говоря об исповедании веры со стороны монахов, приснопамятный старец архимандрит Георгий (Капсанис) подчеркивал, что «когда вера в опасности, образованные монахи и особенно те монахи, которым вверено пастырское попечение о [других] монахах, должны, как для правильного руководства теми, чья духовная жизнь находится под их опекой, так и для соблюдения догматов истинного благочестия, выражать свое мнение, но не для того, чтобы поучать народ церковный, а для того, чтобы исповедовать веру по заповеди Господа: «Итак всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцом Моим Небесным» (Мф. 10, 32). Исповедание Христа не является чем-то второстепенным, это – дело нашей жизни. Христос не говорит «кто исповедуется Мне», а «кто исповедует Меня». Исповедание Христа – это выражение общения со Христом или жизни во Христе. Жизнь во Христе имеет своим естественным следствием исповедание Господа. И монахи, живущие во Христе, исповедуют Господа и учат этому христиан на своем примере. Они делают это смиренно, не для того, чтобы поучать других, а во славу Божию. Это исторически сложившаяся традиция в православном монашестве». [3]

Инициаторы и организаторы этого «Собора», насильственным и авторитарным образом отвергли святоотеческое Предание нашей Церкви и установили безусловную и абсолютную власть Собора. Их главной целью является создание объединенного епископоцентричного института власти – по образу и подобию папизма – чтобы беспрепятственно и бесконтрольно внедрять новоявленные и чуждые Православию учения, т. е. наделять еретические сообщества статусом Церкви с далекоидущей целью – «объединением церквей», которое в конечном итоге приведет к объединению религий и созданию всерелигии Новой Эры.

Основываясь на этой односторонней и консолидированной системе принятия решений, закладывается и фундамент для «первого без равных» на православном Востоке. Эта консолидирующая тактика описана в документе «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром», где указано следующее: «Сохранение истинной православной веры возможно только благодаря соборному строю, который издревле представлял компетентный и высший критерий Церкви в вопросах веры». [4]

По словам профессора догматического богословия Димитриоса Целенгидиса, таким образом «грядущий Святой и Великий Собор заранее предрешает непогрешимость своих решений… Сама по себе соборная система не является механической гарантией правильности Православной веры. Это происходит только тогда, когда епископы, участвующие в соборах, являются храмом Святаго Духа и через них действует Ипостасный Путь, т. е. Христос, поскольку, являясь соборными (т. е. таковыми, которые следуют по Пути Христову, вместе со Христом), они действительно «следуют Святым Отцам». [5]

Эта консолидированная система, ориентированная на епископат, совершенно чужда Православию. Не менее чуждой является сознательно навязываемая, незаконная и вводящая в заблуждение идея, что Церковь якобы тождественна своему руководству, т. е. епископам. Основываясь на этой ошибочной идее, многие стали повторять заученные фразы: «Я поступлю так, как скажет Церковь» или «Мы будем послушны Церкви», при этом подразумевая под Церковью епископов или Собор епископов, даже когда таковые мыслят и действуют вопреки Православной вере.

По словам профессора Целенгидиса, «существует четкое различие между Церковью как таковой, являющейся Богочеловеческим мистическим Телом Христовым, и церковным руководством, которое действительно выражает позицию Церкви, но только при соблюдении определенных и четких условий». [6]

Как замечает о. Георгий Флоровский: «Полноту права учительства епископ получает не от своего стада, а от Христа через апостольское преемство. Но эта полнота власти дана ему для того, чтобы свидетельствовать о соборном опыте тела Церкви. Этим опытом он ограничен, и поэтому в вопросах веры народ должен судить относительно его учительства. Обязанность послушания отпадает, когда епископ отклоняется от соборной нормы, и народ имеет право обвинить и даже сместить его». [7]

И тот же великий богослов подчеркивает, что «епископ должен заключать в себе всю свою Церковь; он обязан выражать Её опыт и Её веру. Он должен говорить не от себя, но от имени Церкви, «ex consensus ecclesiae». И он приходит к выводу, что «Все Тело Церкви имеет право на проверку истинности, или, говоря точнее, не только право, но и обязанность удостоверять». В этом именно смысле Восточные Патриархи писали в своем знаменитом окружном Послании 1848 г., что «сам народ <…> является «хранителем истины благочестия». [8]

Преосвященнейший митрополит Навпактский Иерофей (Влахос) с абсолютной ясностью описывает роль мирянина в церковных соборах: «…И миряне есть свидетели правды, пастыри (опосредованно) народа Божия и сподвижники Пастырей; они не только советодатели во Вселенских Соборах, они принимают или отвергают решения Вселенских Соборов. Народ (духовенство и миряне) не принял объединение «Церквей», подписанное на Ферраро-Флорентийском соборе». [9]

Святой Иоанн Златоуст совершенно четко устанавливает границы послушания верующих по отношению к епископам в тех вопросах, где последние говорят или действуют вопреки нашей вере:

«Почему же Павел говорит: «Повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны»? Он выше сказал: «И, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их»; а потом и говорит: «Повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны». А что, скажешь, когда (начальник) нехорош, – тогда не нужно повиноваться ему? Нехорош, – в каком смысле говоришь ты? Если по отношению к вере, то беги от него и не сообщайся с ним, хотя бы он был не только человек, но даже ангел, сошедший с неба; если же по отношению к жизни, то не беспокойся об этом. Также слова: «Не судите, да не судимы будете», относятся к жизни, а не к вере… Видишь, что здесь [идет речь] не о догматах, а о жизни и делах?» [10]

Святитель Иоанн Златоуст, говоря в другой раз о «человеческом разделении» членов Церкви на «овец и пастырей», замечает, что «овцы и пастыри – по человеческому определению, а перед Христом – все овцы: и пастыри, и пасомые, все имеют единого верховного Пастыря». [11]

И приснопамятный старец архимандрит Георгий (Капсанис), высказываясь по тому же вопросу, писал: «Что же касается управления и учительства, то участие в этом народа является основополагающим, поскольку он, как духоносец и наученный Богом, является вместе с клиром бодрствующим догматическим сознанием Церкви, которое свидетельствует (судит, различает, утверждает и принимает или, наоборот, осуждает и отвергает) учение и деяния иерархии, как то утверждено Восточными Патриархами в их Окружном послании от 6 мая 1848 года». [12]

 

2. Методы, используемые спецподразделением экуменистов.

Критский «Собор» проигнорировал, оттеснил, маргинализировал и оклеветал народ, духовенство, монахов и большинство епископов. Их заставляли молчать, подвергали травле, проклинали, высмеивали и запугивали.

Митрополит Навпактский Иерофей (Влахос), один из участвовавших в «Соборе» епископов, привел свидетельство, которое полностью отображает дух, царивший на этом «Соборе»: «По крайней мере, я могу подтвердить, что я лично столкнулся с серьезным давлением и оскорбительным отношением со стороны иерархов из-за моей позиции. По моей информации, давление испытывали и другие епископы нашей Церкви. И, поскольку я всегда стремлюсь вести себя со спокойствием, трезвомыслием и свободой, я не мог смириться с этим оскорбительным отношением». [13]

Кампания по оклеветанию и запугиванию, проводимая известными кругами как до, так и после «Собора», была поистине беспрецедентной. Речь идет об известной правящей верхушке, спецподразделении, действующем под прикрытием Фанара[1] и других экуменических центров, которое систематически занимается продвижением и пропагандой всевозможных обновленческих идей и чуждых учений, которые вводятся ими в мир православного богословия. Именно эта закрытая группа является главным носителем и сторонником рассудочного академического богословия, стохастического, анти-литургического, индивидуалистического, не связанного с участием в таинственной жизни Церкви, бездуховного и в высшей степени анти-богословского – богословия комитетов и «конференций», отсеченного от Тела Церкви, ориентированного на Запад, обмирщенного, модернистского и постпатристического богословия.

Не случайно, что мы сталкиваемся с членами этой закрытой группы всякий раз, когда защищаются и воплощаются в жизнь концепции, наиболее разрушительные и вредоносные для православной нравственности и нашего православного Предания. Они поддерживают обманчивое «обновление» богослужебных текстов, перевод и чтение литургических текстов на новогреческом языке[2], изменение характера (или, скорее, полное обмирщение) и постепенное упразднение уроков религии в школах.

Они оказывают поддержку и выдвигают требование «переоценить место женщины в Церкви», чтобы мы могли постепенно прийти к рукоположению женщин, как в протестантизме. Они способствуют борьбе различных групп за так называемое «право на многообразие», свободную сексуальную ориентацию и даже антибиблейское одобрение гомосексуализма.

Всегда одних и тех же лиц – епископов, духовенство, ученых, богословов – назначают представителями Поместных Церквей в т. н. Богословских диалогах и на Всеправославных конференциях. Они же выступают в известных СМИ в качестве гостей, являются администраторами веб-страниц и теми «хлопальщиками», которые наводняют конференции, симпозиумы, международные форумы, и наполняют Интернет постами, докладами и статьями.

Совершенно абсурдным и возмутительным является тот факт, что участники экуменических мероприятий, которые нарушают Священные каноны и тем самым ставят под вопрос правомочность своего пребывания в Церкви, придираются к благочестивым верующим и ко всем тем, кто сопротивляется их экуменическим отступлениям от веры. Они назначают себя судьями и цензорами всех, наказывая за «преступления»; они выступают за извержение из сана и ратуют за отлучение от Церкви! Они даже смеют утверждать, что те, кто отказывается предавать веру святых отцов, «отрекаются от Православной Церкви и изолируют себя». [14] Да будет им известно, что они работают напрасно. Несмотря на все их старания, по милости Божией, будет доказано, что они неправы.

Мы не подчинимся угрозам и не поддадимся запугиваниям, нас не заставят замолчать, мы не отступим, мы не уйдем и не отдадим им на поругание нашу Православную веру. Мы остаемся, с Божьей помощью, верными и непоколебимыми в нашей Святой Церкви, мы продолжаем «следовать святым отцам», неуклонно и твердо стоим в авангарде борьбы за нашу непорочную Веру, подвизаясь даже до смерти.

Наш великий современник, святой Паисий Святогорец, подобно маяку, указывающему путь во тьме, говорил богодухновенные и пророческие слова: «Нам нужно хорошо уяснить, что наша Православная Церковь – совершенна и не имеет недостатка ни в чем. Единственное, чего нам так не хватает, – это серьезные иерархи и пастыри со святоотеческими принципами. Лишь немногие являются избранными». [15] В другой раз, св. старец Паисий совершенно ясно сказал: «Церковь является Церковью Христовой, и Он Сам управляет ею. Это не храм, построенный из камней, песка и строительного раствора благочестивыми людьми, который может разрушить варварское нашествие, но Она построена самим Христом. «И тот, кто упадет на этот камень, разобьется, а на кого он упадет, того раздавит». [16], [17]

II. Преднамеренное и сфабрикованное решение

Основным условием для любой оценки Критского «Собора» является то, что нам следует изучить его особенности и отметить, в чем он полностью отличается от любого православного Собора. Именно этот «Собор» был созван не для осуждения какой-либо ереси, а для того, чтобы предоставить еретическим сообществам статус Церкви; не для решения канонических вопросов, а для того, чтобы сознательно нарушать каноны и принимать неканонические решения; не для того, чтобы укрепить и показать единство православных христиан, но для того, чтобы навязать сфабрикованное «единство» с еретиками!

Как свидетельствует Его Преосвященство митрополит Пирейский Серафим: «Собор, который не делает различий «между святым и скверным» (Орос 7-го Вселенского Собора), между Православием и ересью, между истиной Христовой и демоническим обманом, узаконивающий ересь на церковном уровне, не может быть по-настоящему православным, но становится лжесобором». [18].

Этот «Собор» был с самого начала частью более масштабного плана по разрушению богодухновенного единства Церкви. Этот план, который начал приводиться в исполнение еще в начале двадцатого века, при содействии лукавого, по инициативе Вселенской Патриархии, является многоуровневым и состоит из различных этапов. Он движется в двух основных направлениях: 1) богословский диалог с иноверцами; 2) всеправославные собрания и конференции (которые с 1961 года получили системный характер) на пути к «Святому и Великому Собору». Общей составляющей обоих этих направлений является экуменизм.

1. Что такое экуменизм?

Экуменизм впервые появился во второй половине XIX века в еретическом протестантском мире как попытка сближения и сотрудничества между различными протестантскими конфессиями.

Уже к началу 20-го века, по собственной и единоличной инициативе Вселенской Патриархии, экуменизм насаждался, распространялся и постепенно навязывался нашей Православной Церкви как такое движение, которое имеет своей целью, по словам его сторонников, «воссоединение разделенных христиан и церквей». Речь идет о попытке «воссоединения», которое осуществляется без богословских предпосылок, игнорируя догматические различия, православную традицию и практику святых отцов, решения Вселенских и Поместных соборов и принятых ими священных канонов. Это попытка «воссоединения», которая основана, главным образом, на том, что нас объединяет – на общих моментах, будь то богословских или не богословских, а просто социальных или политических. По этой причине те, кто его придерживаются, «все более и более соскальзывают в компромиссную синкретическую тактику, нарушающую фундаментальные принципы нашей православной веры» [19] и отвергают догматическое сознание Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви.

«Экуменическое видение» в своей полноте не ограничивается только «объединением христианских церквей» (православных, папистов, протестантов, антихалкидонцев), но распространяется и на различные «мировые религии». На первом этапе объединение начинается только с так называемых монотеистических религий (христианство, иудаизм, ислам) с целью дальнейшего распространения и на другие религии (индуизм, буддизм и др.). Существует не только межхристианский экуменизм, но и экуменизм межрелигиозный.

Экуменизм распространяется, действует и навязывается с помощью терминологии, средств и методов движения Нью Эйдж. Его особенность по сравнению с другими известными существующими ересями состоит в том, что экуменизм включает в себя все остальные ереси, и именно по этой причине святой Иустин Попович очень точно охарактеризовал его как «всеересь». Он писал: «Экуменизм – это общее название всех видов псевдохристианства и всех псевдоцерквей Западной Европы. В нем сущность всех родов гуманизма с папизмом во главе. Все виды псевдохристианства, все псевдоцеркви являются не более чем проявлением ереси. А всему этому есть общее евангельское название: всеересь». [20]

Экуменизм атакует не просто какую-то отдельную истину, но и всю структуру Православной веры, не подвергая ее сомнению видимым образом. Объединяющий аспект того экуменизма, который еще более укрепился в наши дни, основан на логике, явно пришедшей из движения Нью Эйдж. Он не притесняет Православие видимым образом, но лишает его богооткровенного и сотериологического характера, уподобляя его ереси, которую признает в качестве еще одной версии той же истины.

Самочинные тактики и методы современных экуменистов, их антиправославные и предательские действия, направленные против нашей веры, ведут к разрушению богодухновенного единства Церкви, продвигают и навязывают нам, на Православном Востоке, папистский принцип «первый без равных», признают статус Церкви у еретиков, навязывают идею псевдо-единства, которое, в конечном итоге, приведет к так называемому «объединению Церквей». А завершающим этапом этого процесса станет торжество всерелигии Новой Эры.

Все эти попытки разрушить Церковь продвигались на институциональном уровне и были решительно утверждены Критским «Собором». Совершенно ясно, что каноническим, экклезиологическим и, следовательно, догматическим отклонением Критского «Собора» было не только его ошибочное догматическое решение: ведь оно не возникло неожиданно и внезапно, в ходе дискуссий на Соборе. Напротив, это было конкретное решение Вселенской Патриархии и её приверженцев; это было преднамеренное, хорошо организованное, методичное, целенаправленное отклонение от курса в рамках предпринятой ими спецоперации, о чем мы уже говорили выше.

2. Подготовка к «Собору»

Достижение всех этих целей требовало продуманной стратегии. Вот почему на это понадобилось целое столетие – целый век, полный злоупотреблений, односторонних и насильственных действий; полный различных тактических уловок, интриг и махинаций; полный конспирации, совершенной секретности, угроз, запугивания и вымогательств.

Благодаря таким методам, в течение столетия, шаг за шагом, были подготовлены и завершены все необходимые действия, чтобы отклонение Фанара от веры в сторону экуменического движения, начавшееся в первой половине 20-го века, внезапно и без каких-либо богословских предпосылок могло получить авторитет и признание на всеправославном уровне.

Патриаршие энциклики 1902, 1904 и 1920 годов окончательно изменили позицию Вселенского Патриархата касательно ересей Запада, ниспровергая и попирая православную экклезиологию радикальным образом.

«Что удивительно», — замечает о. Георгий Металлинос, — «это язык, используемый в этом тексте. Без какого-либо, даже малейшего, движения, направленного на возвращение протестантского мира к апостольской церкви, и только через три десятилетия после того, как «непогрешимость пап» была возведена в догмат на Первом Ватиканском Соборе (1870), христианские еретические сообщества Запада называются двумя великими ветвями христианства». [21]

Патриаршая энциклика 1902 года была адресована всем Поместным Православным Церквам и призывала их выразить свое мнение относительно возможности сближения с папистами. Все ответы Православных Церквей на это предложение были отрицательными. Несмотря на этот отрицательный ответ, Вселенская Патриархия снова вернулась к той же теме в более поздней энциклике 1920 года «Церквам Христа, везде сущим», заботясь о том, «чтобы не отвергать взаимное сближение различных христианских церквей и общение между ними только по причине существования догматических различий». [22]

Несмотря на полное отсутствие богословских аргументов, Патриаршая энциклика предлагает сформировать «Лигу церквей» — предшественницу Всемирного Совета Церквей — по образцу недавно созданной «Лиги Наций». Было сформулировано восемь основных пунктов, которые необходимы для построения хороших отношений и дружбы между «церквами». Весьма показательно, что эти предпосылки и методы с того времени стали составлять одиннадцать пунктов, которые стали основными «константами» экуменизма, которым поэтапно и с абсолютной точностью следовали вплоть до наших дней. Каждый раз, когда один из этих этапов завершается, начинается подготовка к реализации следующего. Патриаршая энциклика описывает эти пункты следующим образом:

1) «Принятие единого календаря для празднования великих христианских праздников одновременно со всеми Церквами. 2) Обмен братскими письмами по случаю великих церковных праздников, как это принято, и в других исключительных случаях. 3) Тесные отношения между представителями всех Церквей, где бы они ни находились. 4) Укрепление отношений между богословскими школами и представителями богословской науки путем обмена богословскими и церковными изданиями и другими работами, опубликованными в каждой Церкви. 5) Обмен студентами для дальнейшего обучения на богословских факультетах других Церквей. 6) Созыв всехристианских конференций для изучения вопросов, представляющих общий интерес для всех Церквей. 7) Беспристрастное и более глубокое изучение догматических различий, в историческом аспекте, как в духовных школах, так и в книгах. 8) Взаимное уважение к обычаям и обрядам в разных Церквах. 9) Обоюдное разрешение использовать часовни и кладбища для похорон верующих других конфессий, умирающих в чужих странах. 10) Урегулирование вопроса о смешанных браках между конфессиями. 11) Наконец, всесторонняя взаимная поддержка Церквей в миссионерской деятельности, благотворительности и т.д.». [23]

Вся эта кампания, организованная и начатая в первые десятилетия XX века, целью которой была мутация православной экклезиологии, систематически проводилась и подкреплялась новыми действиями. Целое столетие было ознаменовано стремлением к всеправославному утверждению этой новой экклесиологии на институциональном уровне, на уровне собора, чтобы экуменисты могли использовать и воплощать его решения в жизнь в качестве обязательных для всей Православной Церкви. Критский «Собор» как раз и достиг этого на институциональном уровне: он предоставил церковный статус ересям и признал их «Церквами».

По сути, мы говорим о выполнении заранее согласованной договоренности, поскольку хорошо известно, что все события, которые разыгрывались за последние сто лет, происходили при полном согласии и в тесном сотрудничестве между Фанаром и Ватиканом, и вписывались в общие рамки экуменического движения и Всемирного Совета Церквей.

Экклезиологическая мутация с созданием новой экклезиологии, которая наделяла бы еретические сообщества статусом Церкви, признавая их «Церквами», была предрешена заранее и согласована, так же, как и столь сильно продвигаемое и широко разрекламированное «объединение Церквей». Но она представлялась общественности по частям и внедрялась осторожно, отдельными этапами, чтобы не спровоцировать серьезную реакцию и значительное сопротивление со стороны православных верующих, и чтобы ничего не подозревающие верующие лучше усвоили её.

Далее в нашей работе мы с предельной краткостью постараемся проанализировать и последовательно представить те звенья из одной и той же цепи, которые на протяжении столетия методично и систематически сдавливают со всех сторон нашу Святую Церковь.

3. Первые попытки созыва Всеправославного Собора

Первое решение о созыве «Святого и Великого Собора» было принято при отсутствии большинства Поместных Православных Церквей в 1923 году на «Всеправославном конгрессе» в Константинополе, возглавленном патриархом Мелетием Метаксакисом — известным благодаря чудовищному и непоправимому расколу, который он спровоцировал в Церкви с совершенно незаконным решением навязать григорианский календарь.

Затем начался процесс составления списка тем, которые должны были рассматриваться на Соборе. Первоначально их цель состояла в том, чтобы созвать новый «Вселенский собор» в 1925 году в 1600-ю годовщину первого Вселенского Собора, состоявшегося в Никее в 325 году. В конце концов, это было признано невозможным, что стало еще одним примером несогласия и возражений, которые окружали этот Собор с самого начала. Затем Собор обсуждался в рамках «Межправославной православной комиссии» в 1930 году на Святой Горе Афон. Эта встреча, опять же, закончилась без каких-либо результатов.

Начало второй половины XX века привело к резкому распространению и расцвету экуменизма, связанному с конкретными людьми и событиями. Следует отметить создание Всемирного Совета Церквей (ВСЦ) в 1948 году и восхождение на престолы Рима и Константинополя двух человек, ранее знакомых друг с другом, с особой предысторией, которые имели общие цели и одинаковый стиль общения. Это кардинал Анджело Ронкалли, известный как Иоанн XXIII, который был избран Папой в 1958 году, и архиепископ Америки Афинагор, который был избран Вселенским Патриархом в 1948 году.

Именно в этот период политика, а особенно американский фактор, оказывали особенно сильное влияние на дела Церкви. Именно в этот период «холодная война» достигла кульминации, и Соединенные Штаты Америки начали активно укреплять Фанар, чтобы противодействовать возможному влиянию СССР через Русскую Церковь на православные страны Восточной Европы. В рамках этих событий западные правительства поддерживают и поощряют «экуменический диалог», а также попытки «сближения отношений между Церквами Востока и Запада».

В 1948 году Патриарх Максим V принудительно покинул Вселенский Престол из-за обвинения в пророссийских настроениях и действиях. США начинают действовать решительно и стремятся водворить на Фанаре сильную, заслуживающую доверия личность, подходящую для удовлетворения вышеупомянутых потребностей и достижения ряда конкретных целей.

Во время избрания нового Патриарха турецкое правительство вычеркнуло из списка кандидатов всех архиереев Постоянного Священного Синода Константинопольского Патриархата, и при согласии правительства США и Греции патриархом был избран архиепископ Америки Афинагор.

4. Искусственное навязывание православию «Первого»

С того времени США предоставляли – как средство нейтрализации российского влияния – свою поддержку Фанару, настойчиво стремившемуся к внедрению «первенства» или «примата» и на православном Востоке. Ведущие представители Вселенского Патриархата вели систематическую пропаганду в этом направлении. Митрополит Прусский Элпидофор даже дошел до того, что осудил как еретиков всех, кто противостоит навязыванию «примата» в Православной Церкви.

В частности, он писал:

«Отказ признать за кем-либо первенство в Православной Церкви, первенство, которое может воплотить «protos» [первый], то есть епископ, имеющий привилегию быть первым среди своих братьев-епископов, представляет собой ересь. Обычное утверждение о том, что единство среди православных может быть обеспечено либо их общей верой и обрядом, либо Вселенскими Соборами в качестве института, является неприемлемым. Обе эти модели безличны, в то время как в нашем православном богословии принцип единства – всегда личность. Действительно, как на уровне Святой Троицы, принцип единства – не в божественной сущности, а в личности Отца («монархия» Отца); точно таким же образом и на экклезиологическом уровне, в Поместной Церкви, общей точкой является не священное собрание или общность обряда, а личность епископа. Следовательно, на всеправославном уровне принцип единства не может основываться на идее или институте, но на конкретном человеке, если мы действительно хотим оставаться последовательными в нашем богословии». [24]

Очевидно, что взгляды митрополита Прусского перекликаются с богословствованием митрополита Пергамского[3] относительно человека. По этому поводу митрополит Навпактский[4]сказал следующее: «Не боясь быть уличенным в нагнетании обстановки, могу с уверенностью утверждать, что спекуляции на тему проблематики личности являются ересью, продолжением арианства, монофелитства, созданной под влиянием экзистенциальной философии» [25]. «Церковь, по учению святого апостола Павла, есть Тело Христово, основной принцип Церкви – христоцентричность, а не триадоцентричность, поскольку Христос «Единый от Троицы» воплотился, то есть воспринял человеческую природу и обожил ее.

Когда Церковь характеризуется как «образ» или «по образу Святой Троицы», то, со строго богословской точки зрения, происходит смешение богословия и Божественного домостроительства, смешение тварного и нетварного. Более того, из определения Церкви как образа Святой Троицы проистекают многие проблемы, которые касаются отношений между Церквами и ипостасных свойств Лиц Святой Троицы». [26]

Следует также отметить, что, богословствуя о человеке, а также о Церкви как образе Святой Троицы, и используя это богословие для навязывания примата, митрополит Пергамский превосходит даже папских богословов! На заседаниях Смешанной международной комиссии по диалогу[5] в Аммане (Иордания) в сентябре 2014 года он удивил даже представителей папизма. «Представители со стороны католиков во время перерывов между заседаниями [Смешанной международной комиссии по диалогу] беседовали с представителями Поместных Православных Церквей, и, в итоге, заявили, что Римо-католическая церковь никогда не поддерживала примат Папы такими аргументами, как те, что выдвигались митрополитом Пергамским! Римо-католики отметили, что они считали Папу преемником святого апостола Петра по власти в Церкви, но никогда не высказывали мнение, будто Папа занимает в Церкви такое же место, что и Бог Отец во Святой Троице, а Митрополит Пергамский высказывал это мнение касательно Рима и Константинополя!». [27]

К сожалению, текст Окружного послания Критского «Собора» в главе 1, озаглавленной «Церковь: Тело Христово, образ Святой Троицы», содержит взгляды митрополита Пергамского. С самого начала одной из целей «Собора» было, в частности, провозглашение Вселенского Патриарха в качестве «первого без равных» в Православной Церкви. Односторонняя деятельность Вселенского Патриархата в вопросах экуменизма — уклонение, осуждение, унижение и маргинализация всех других Поместных Православных Церквей — создала и утвердила de facto эту позицию превосходства для Фанара. Представители Фанара, следуя односторонней стратегии систематического и настойчивого навязывания своего выбора и решений, превысили полномочия Вселенского Патриархата в качестве координатора в богословских диалогах и на Всеправославных конференциях. Они спровоцировали, таким образом, оправданную реакцию со стороны других Православных Церквей.

Возвращаясь к событиям прошлого, мы обнаруживаем, что Элладская Церковь всегда оказывала ожесточенное сопротивление интригам Фанара, отказываясь принять или каким-либо образом признать монополию, которую он пытался установить на институциональном уровне над другими Православными Церквами. Другими словами, она отказалась признать навязывание «Первого», не среди равных, а без равных; введение примата власти, а не примата чести в пределах Православной Церкви.

Чтобы проиллюстрировать нашу точку зрения, нам достаточно вспомнить сильное сопротивление Элладской Православной Церкви тому рвению, с которым Патриарх Афинагор спешно созвал Всеправославную конференцию 1963 года, и его попытке навязать свое первенство власти другим Поместным Православным Церквам.

Архиерейский собор Элладской Церкви «единодушно осудил то, каким образом, без всякого уважения к каноническому порядку, проходит организация Межправославной конференции, т.к. Священные Каноны не позволяют признать единовластие за каким бы то ни было предстоятелем Церкви» [28] Обращаясь к Патриарху Афинагору, Архиерейский собор заявил, что «пришел к необратимому решению воздержаться от участия во Всеправославной конференции, принятому единолично Его Божественным Всесвятейшеством, последствия которого направлены на уничтожение нашей Всесвятой Церкви». [29]

5. Патриаршее правление Афинагора – соглашение об «объединении»

Патриаршее правление Афинагора было отмечено непредсказуемыми и невероятными «экуменическими инициативами», непередаваемым и возмутительным презрением и попранием Священных Канонов и устоев Церкви, дерзким и чрезмерным сближением с папистами, «без пределов и границ», как он сам это описывал, невероятными трагикомическими сценами и неукротимым словоблудием на тему любви[6] во время их совместных встреч, а также применением коммуникативных технологий и борьбой за влияние. Все перечисленное выше, а также непрекращающиеся провокации против нравственности и традиций Православной Церкви, как и следовало ожидать, не получило одобрения других Поместных Православных Церквей.

В рамках своей обширной экуменической деятельности Патриарх Афинагор стремился к возобновлению процесса созыва Православного Собора. Таким образом, мы видим очевидную и непосредственную взаимосвязь между так называемым Великим Собором и целями, и задачами экуменизма.

После восхождения на Константинопольский престол Патриарх Афинагор стал инициатором как официальных, так и конфиденциальных контактов с Ватиканом. «В последующие года Афинагор проводил закулисные переговоры с Ватиканом об организации встречи с Папой. Посредниками в организации встречи стали разные деятели католического мира, в частности архимандрит Скрима, выдающийся румынский богослов». [30]

Тесные отношения и контакты, поддерживаемые в течение многих лет с кардиналом Анджело Ронкалли, впоследствии Папой Иоанном XXIII, привели к соглашениям, направленным на продвижение «объединения церквей». Для Папы Иоанна «объединение станет объединением сердец, объединением молитвы: плодами поисков друг друга», [31] которое должно основываться на принципах Французской революции. «Если девиз Французской революции — свобода, равенство, братство — не будет преобладать, не будет ни мира между народами, ни объединения между Церквами». [32]

Это тайное соглашение между Фанаром и Ватиканом о продвижении «объединения Церквей» спровоцировало ряд действий и инициатив огромного символического значения, среди которых была сенсационная встреча Патриарха Афинагора с папой Павлом VI в Иерусалиме (1964 год). Это беспрецедентное и непредсказуемое решение Патриарха Афинагора в одно мгновение совершило переворот всех устоев Православной Церкви, включая Священные Каноны, соборный строй, святоотеческие традиции, догматическое и экклезиологическое сознание и многое другое. Подумать только: все это было сделано одним-единственным человеком, в одиночку, без какого-либо предварительного общеправославного соглашения! Элладская Церковь осудила и эти действия: «Вышеизложенные взгляды Вселенского Патриарха … произвели неправильное впечатление … было необходимо, чтобы этот решительный и непредвиденный шаг [Вселенской] Патриархии стал предметом всеобщего обсуждения, и чтобы для его оценки было принято решение среди всех святых Православных Церквей». [33]

Для встречи Папы и Патриарха целенаправленно создавался определенный имидж, подчеркивалось её символическое значение и влияние на массы. Главными особенностями этой пресловутой встречи стало применение особых коммуникативных тактик, сенсационные заявления и неукротимое словоблудие на тему любви, как это признавал и сам Патриарх Афинагор. В то же время, такая встреча подразумевала и особые, частные визиты и заключение тайных соглашений между Папой и Патриархом: «Мы вдвоем зашли рука об руку в его комнату и провели частное обсуждение наедине. О чем мы говорили? Кто знает, о чем могут беседовать две души во время такой встречи? Кто знает, о чем говорят два сердца, которые делятся друг с другом чувствами любви… О чем мы говорили? Мы составили общий план с абсолютным равноправием и без каких-либо различий [во власти]». [34]

Этот «общий план» реализуется постепенно, шаг за шагом, даже сегодня. «Объединение» было предрешено и предварительно согласовано еще тогда. Было четкое соглашение об «объединении вокруг общей Чаши», о чем обе стороны диалога свидетельствовали, как о своем главном желании. «И мы сказали, что встретились на пути к Эммаусу, – продолжает Патриарх Афинагор, – и мы собираемся встретиться с нашим Господом вокруг общей Святой Чаши. В ответ Папа подарил мне святую Чашу. Он не знал, что я буду говорить о Святой Чаше, как и я не знал, что он мне ее подарит! Что же это? Символ будущего». [35]

Важным шагом на пути к этому «объединению вокруг общей Чаши» была попытка постыдного «снятия анафем» между Ватиканом и Фанаром, произошедшая в конце 1965 года, которая было единоличным решением Вселенской Патриархии. Реакция Элладской Церкви была показательной: «С величайшим негодованием было сообщено об инициативе Вселенского Патриарха Константинополя Его Божеств. Всесвятейшества Афинагора. Никто не имеет права продвигать подобные инициативы. Это право принадлежит только всей Православной Церкви». [36]

В латинской версии документа о «снятии анафем» используется термин excommunicatio(прекращение церковного общения), тогда как в официальном переводе Вселенской Патриархии этот термин переводится «анафемы». [37] То есть, на самом деле, в документе говорилось о «возобновлении церковного общения». Как сообщает нам приснопамятный прот. Иоанн Романидис, газета «Нью-Йорк таймс» сообщила о совместном заявлении Ватикана и Фанара от 7 декабря 1965 года касательно возобновления церковного общения[7] на первой полосе газетных изданий, как о конце раскола 1054 года и восстановлении общения в таинствах, которое было прервано в то время. Совершенно ясно, что греческая версия, где говорится о снятии анафем, преднамеренно вводит читателей в заблуждение. Этот вариант предназначался для защиты от возможных негативных реакций со стороны других Поместных Православных Церквей». [38]

Соглашение, в результате которого было отменено отлучение от церкви, подтверждает тот факт, что «Папа Иоанн Павел II перед посещением Фанара (30.11.1979) … выразил уверенность в том, что единство было восстановлено в результате этого действия (In Tat war der wiederhesteung der Einheit der Christen)». [39]

Патриарх Афинагор был глубоко убежден, что «объединение вокруг общей Чаши» не заставит себя ждать, и что последует «объединение всех христиан», а затем союз между людьми всех религий, всерелигия Новой Эры. «Я верю, что это произойдет. Невозможно, чтобы этого не случилось, потому что все уже начинается. Потому что в Америке вы уже многих объединили вокруг Святой Чаши, и это было успешно! И я сам, когда ко мне приходят католики или протестанты, которые стремятся к единству, предлагаю им Святую Чашу! То же самое происходит и в Риме, и в Англии, и во Франции. Это происходит само по себе. Но это не должно делаться руками мирян и священников. Церковная иерархия и богословы также должны прийти к общему соглашению. По этой причине мы стремимся к союзу с богословами, чтобы достичь этой великой цели, всехристианства. И вместе с этим великим событием настанет день нашей мечты – пангуманизм». [40]

Показательно, что со все решения, принятые во время приватных встреч и переговоров между представителями двух сторон (Ватикан и Фанар), мы увидим в дальнейшем в различных проектах, которые будут постепенно внедряться в жизнь с помощью соответствующих методов и действий. Об этом говорят все сторонники экуменизма, которые подтверждают, что «в действительности, за последние десятилетия руководители наших Церквей, в том числе Папа Франциск и Патриарх Варфоломей, не только на словах выражали намерение исполнить заповедь нашего Господа восстановить единство Церквей, но и приступили к вселяющим надежду, братским действиям, в духе любви и взаимного уважения – к действиям, демонстрирующим искренность и честность их намерений». [41]

Для «согласия между Иерархами и богословами», о котором говорил Патриарх Афинагор, требовалось время, чтобы желаемое «объединение» могло реализоваться, получить официальное одобрение и утверждение на Всеправославном Соборе. Для достижения этой цели, параллельно с «диалогом любви», были запланированы два «Великих Собора», один из которых был созван православными, а другой – папистами (Второй Ватиканский собор). Оба этих «Собора» были необходимы для создания на институциональном уровне необходимых условий и изменений, которые должны были бы произойти для того, чтобы «объединение» могло состояться.

III. Второй Ватиканский Собор и Всеправославный Собор: общий путь и цели

В римо-католическом мире был провозглашен, подготовлен и проведен Второй Ватиканский Собор. У православных это процесс проходил поэтапно, путем созыва всеправославных совещаний, которые стали подготовкой к «Святому и Великому Собору».

На закрытых встречах с представителями Патриарха Афинагора Папа Иоанн XXIII раскрыл намерения Ватикана касательно Второго Ватиканского Собора, который должен был начать свою работу. «Одной из целей нового Собора является воссоединение Церквей» [42], – заявил он. 25 января 1959 года, когда было объявлено о созыве Второго Ватиканского собора. Работа Собора проходила на 178 заседаниях, которые продолжались четыре года (1962-1965 годы).

В 1961 году Вселенский Патриархат созывает Первое всеправославное совещание на Родосе. Затем последовало много других совещаний (1961, 1963, 1964, 1968), а также предсоборные конференции (1976, 1982, 2009, 2015), по той же методике, которая использовалась для Второго Ватиканского собора. В какой-то момент сам Варфоломей, будущий Вселенский Патриарх, в то время еще митрополит Филадельфийский (с 1977 года), описал тогдашний Собор в интервью римо-католическому журналу «The National Catholic Reporter», где он заявил, что: «Наши цели совпадают с целями Иоанна (Папы Иоанна XXIII): сделать Церковь более современной и содействовать христианскому единству… Собор также будет означать открытие Православной Церкви для нехристианских религий, для всего человечества. Это означает новое отношение к исламу, к буддизму, к современной культуре и стремление к братству, свободному от расовой дискриминации… другими словами, это будет означать окончание двенадцати столетий изоляции Православной Церкви». [43]

Именно такими были их цели и их философия с самого начала. Именно ради этого был созван Критский «Собор», и такова была его конечная цель. То, что такие антиправославные тезисы были сформулированы православным архиереем, наделенным [впоследствии] высшей властью в иерархии Православной Церкви, т.е. Вселенским Патриархом, является неприемлемым с точки зрения экклезиологии и не поддается никакому здравому смыслу. Как ни печально и непостижимо это звучит, но то, что Варфоломей называет «окончанием двенадцати столетий изоляции Православной Церкви», – это ни что иное, как конец верности святым отцам нашей Церкви, верности Священному Преданию и богодухновенному опыту. Это настоящая «изоляция» от живой истины Церкви Христовой!!!

Такие слова [которые произнес Патриарх Варфоломей] подтверждают божественное откровение, полученное приснопамятным старцем Ефремом Катунакским об экуменизме, а именно, что экуменизм имеет лукавый дух и получает власть от нечистых духов.

 

1. Ересь новой экклезиологии

Самым большим изменением, которое эти два Собора должны были навязать в качестве необходимого условия для «объединения церквей», было признание обеими сторонами церковного статуса другой стороны. Римо-католики должны были признать православных как Церковь, и, соответственно, православные должны были признать Церковью римо-католиков. С этой целью была «открыта» и введена новая экклезиология экуменического направления, а также новые стандарты экуменизма. Для создания этой новой экклезиологии необходимо было отказаться от «экуменизма возвращения» и двигаться к «экуменизму интеграции». [44]

Первую проповедь по радио Папы Иоанна XXIII после его избрания в октябре 1958 года можно считать последним движением в прежнем направлении перед резкой сменой курса: он пригласил православных вернуться «в дом нашего общего Отца»:

«Мы молимся», – сказал он, – чтобы все добровольно вернулись, и пусть это произойдет в скором времени с Божией помощью…». [45]

Этот «призыв к возвращению», похоже, обеспокоил Патриарха Афинагора, который в своем новогоднем послании 1959 года упомянул, что сближение между двумя «Церквами» должно проходить «в духе равенства, справедливости, духовной свободы и взаимного уважения». [46]

В последующие два года сформировалась соответствующая обстановка, и последовавший Второй Ватиканский собор заложил вехи для «экуменизма интеграции» [47] и новой экклезиологии Ватикана. «Экуменизм интеграции» был основан на теории, разработанной в 1939 году французским доминиканским монахом, богословом Ивом Конгаром. Согласно этой теории, некоторые автономные экклезиологические «элементы», такие как Крещение, могут сохраняться в сообществах, отделившихся от Церкви, продолжая при этом быть источниками благодати и «приводя души христиан-схизматиков к духовной интеграции (voto) в Церковь». При этом схизматики объявлялись членами Церкви. [48]

Богослов и толкователь Священного Писания, Йоханнес Фейнер (Johannes Feiner), дает нам четкое определение этой новой «экклезиологии общения» (communio) Второго Ватиканского собора: «Поскольку Церковь рассматривается как «общение» или «сложная реальность в форме общины, единство которой зависит от многочисленных и различных факторов, остается открытой возможность, что составные элементы Церкви могут присутствовать даже в христианских общинах за пределами Католической Церкви и могут придать этим общинам характер Церкви. Таким образом, единая Церковь Христова также может присутствовать вне Католической Церкви, и она там присутствует.. [49]

Многолетняя подготовка к Всеправославному Собору была основана на тех же самых моделях и философии, которые утвердили бы эту новую экклезиологию и в православном мире.

2. Основные положения новой экклезиологии

Новая экклезиология основана на идее, что Истина Апостольской Веры или ее часть сохраняется и в других «христианских церквах» и конфессиях. Однако таким образом упраздняется сама реальность Церкви, вместе с ее самоидентификацией и самопониманием.

Принятие новой экклезиологии означает расширение границ Церкви, в результате чего Единая, Святая, Соборная и Апостольская Церковь перестает отождествляться исключительно с Православной Церковью. Мы приходим, таким образом, к тому, что начинает публично заявлять и вместе со смешением протестантских конфессий и сомнительных сообществ, входящих в ВСЦ, соглашаться с тем, что «каждая церковь – Кафолическая Церковь, но не вся она целиком. Каждая церковь реализует свою кафоличность, пребывая в общении с прочими Церквами […] Друг без друга мы нищаем». [50]

Очевидно, новая экклезиология охватывает одновременно все порожденные Западом антиправославные теории: теория «невидимой церкви»[8], теория «разделенной церкви»[9], «теория ветвей»[10], теория о Православии и папизме как о «двух легких» одной Церкви, теория «церквей-сестер»[11] и пост-патристическое богословие.

Первое официальное обоснование новой экклезиологии мы находим на Втором Ватиканском соборе и, в частности, в декрете «Об экуменизме», где есть специальная глава, озаглавленная «О Церквах и церковных общинах, отделённых от Римского Апостольского Престола». В ней, в частности, утверждается, что «в этой единой и единственной Церкви Божией появились уже с самого начала некоторые разделения, которые Апостол строго порицает как заслуживающие осуждения; в течение последующих веков возникли более значительные разногласия, и немалые общины отделились от полноты общения Католической Церкви, иногда не без вины людей с одной и другой стороны. Однако тех, кто рождается ныне в таких общинах и исполняется веры во Христа, нельзя обвинять в грехе разделения, и Католическая Церковь приемлет их с братским уважением и любовью». [51]

Поистине, тревожно наблюдать, с какой точностью православные экуменисты подражают Второму Ватиканскому собору в установлении этой новой экклезиологии в рамках Православия. Архиепископ Албанский, идя в ногу с решениями Второго Ватиканского собора, характерно отмечает: «Совершенно очевидно – несмотря на то, что некоторые православные это игнорируют, – многие другие европейцы не выбирали, сознательно желая принадлежать ереси, те христианские конфессии, к которым они сегодня принадлежат, но они родились в стране, где их конфессия доминировала на протяжении веков. Например, многие норвежцы ходят в лютеранскую церковь, а в шотландцы – в пресвитерианскую. Как мы можем судить их за то, что они не православные?». [52]

Декрет об экуменизме также закладывает основы для «крещального богословия» и признания действительности таинств «братских церквей». А именно, в нем конкретно говорится следующее: «Ибо те, кто верует во Христа и должным образом принял крещение, находятся в известном общении с Католической Церковью, пусть даже неполном… Тем не менее, оправдавшись верой в крещении, они сочетаются Христу и, следовательно, по праву носят имя христиан, а чада Католической Церкви с полным основанием признают их братьями в Господе». [53]

Далее в декрете говорится: «У братьев, отделённых от нас, совершается также немало священнодействий христианской религии, которые, вне всякого сомнения, могут разнообразно, согласно особому положению каждой Церкви или общины, действительно порождать жизнь благодати. Надлежит признать, что они способны открыть доступ к спасительному общению». [54]

По существу, Второй Ватиканский Собор заложил основы, со стороны римо-католиков, для объединения папистов особенно с православными, поставив в авангарде новую интерпретацию экуменизма. Та же идеологическая основа была установлена православными экуменистами в процессе подготовки к Великому Собору.

3. Путь к экклезиологическому отклонению

Как мы уже упоминали, этот процесс подготовки [к собору] был постоянно направлен к единой цели: постепенному изменению православной экклезиологии. Для достижения этой цели было необходимо сделать некоторые конкретные шаги. В общих чертах, эти шаги являются следующими:

а) новое определение канонических границ Церкви;

б) новое определение православной экклезиологии и православного самосознания;

в) адаптация к сближению и объединению с инославными, что является их конечной целью;

г) принятие действительности Крещения инославных, на первом этапе, а затем и всех таинств папистов и других инославных.

Все процессы, происходившие во время многолетней подготовки к Великому Собору, вращались вокруг этих центральных осей. В связи с этим, по словам архиепископа Иеронима, «Вселенский Патриархат созвал четыре Всеправославные конференции…, чтобы выдвинуть канонические критерии Православной Церкви и определить границы Ее отношений с инославными Церквами и конфессиями». [55]

Экуменисты подчеркивают эту необходимость в четкой и простой переориентации православной экклезиологии, а также необходимость ее утверждения на всеправославном уровне. Митрополит Мессинский Хризостом подчеркивает, что «православные должны в первую очередь разъяснить свои позиции и свое отношение к внешнему миру, чтобы не было сомнений и двусмысленностей, никаких подозрений, возникающих у других по поводу их взглядов; чтобы решения, которые будут приняты, были недвусмысленными и прозрачными, и получили признание и согласие на всеправославном уровне. Только таким образом нас услышат и будут уважать». [56]

В пункте 20 документа «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром», который был одобрен Критским «Собором», говорится: «Перспективы проведения богословских диалогов Православной Церкви с другими христианскими церквами и исповеданиями всегда исходят из канонических критериев уже сформировавшейся церковной традиции». [57]

«В этом пункте, – отмечает Митрополит Мессинский Хризостом, – границы Православной Церкви по отношению к другим христианским Церквам и конфессиям были определены на всеправославном уровне, их существование не подвергалось сомнению и «по икономии» их крещение было признано реальным и действительным в соответствии с канонической традицией. Таким образом, по отношению к другим христианским Церквам и конфессиям принцип церковной икономии поощряется как выражение любви Православной Церкви к человечеству, в то время как принцип акривии теряет свои позиции»! [58]

Термин «сформировавшаяся церковная традиция» в пункте 20, конечно, не подразумевает двухтысячелетнее, богодухновенное, святоотеческое Предание нашей Церкви, но ту «традицию», которая была сформирована в прошлом веке в рамках экуменического движения, и, главным образом, в течение последних 50 лет.

Эта новая «сформировавшаяся церковная традиция» экуменизма фактически предполагает и признание, и официальное введение антиправославного «крещального богословия», по той причине, что признание крещения имеет решающее значение для наделения иноверцев статусом Церкви.

Основываясь на этой экуменической концепции, епископ Авидский Кирилл утверждает, что «Православная Церковь может привести к признанию реальности крещения инославных, прежде всего, когда Она избавится от высокомерного сознания своей исключительности. Эта исключительность не является догматическим учением Православной Церкви». [59]

Профессор богословского факультета Фессалоникийского университета им. Аристотеля и член Синодальной комиссии по межправославным и межхристианским связям Элладской Церкви Стиллианос Цопанидис ставит в качестве одной из основных целей Великого Собора «более убедительно и четко определить позицию Православной Церкви в рамках современного экуменического диалога и сказать тем, с кем он ведется, что Православие налаживает с ними отношения и что они значат для Православия… Миссией современного Православия, которая осуществляется посредством предстоящего Собора, является подтверждение желания православных идти вместе с другими Церквами и Конфессиями по дороге, ведущей к христианскому единству». [60]

Большинство участников Критского «Собора» действовали в том же духе, и особенно те, кто играл ведущую роль в поощрении и продвижении этих новых идей.

А некоторые ответственные лица даже взяли на себя обязательство действовать в качестве сопровождения, в качестве некоей спецгруппы, создавая атмосферу конфликта, настойчиво и без колебаний нападая на любых желающих оставаться верными Преданию Церкви. Это хорошо известная наступательная тактика, когда кто-то пытается скрыть свою вину, вызывая чувство вины у другого. В данном случае нападающие «клеймили позором» и осуждали тех, кто сопротивлялся, навешивая на них ярлыки зилотов, фанатиков, экстремистов, фундаменталистов, эгоистов, психопатов и даже еретиков.

Митрополит Христопольский Макарий, «особый советник Патриарха», в интервью, которое он дал за несколько дней до начала Критского «Собора», заявил: «Некоторые говорят о ереси экуменизма… может быть, Церковь должна заняться другой, новой формой ереси, которая была создана сегодня, ересью зилотства? Те, кто боятся экуменизма, впадают в ересь зилотства». [61]

На той же волне архиепископ Албанский Анастасий в своей речи на первом заседании «Собора» отметил: «Некоторые люди спрашивают: «На великих православных соборах всегда противостояли какой-то ереси. Против какой ереси будут бороться на Святом и Великом Соборе? Ответ прост. Величайшая ересь, мать ересей, эгоцентризм – личный, групповой, племенной, поместный, церковный и т. д. – все это отравляет человеческие отношения и все формы гармоничного и творческого сосуществования». [62]

Но даже архиепископ Кипрский Хризостом на том же заседании прокомментировал в отношении диссидентов, что «на поле Церкви произрастают и плевелы, посеянные врагом». [63]

Приверженец постпатристического богословия Георгиос Владис, научный сотрудник Академии богословских исследований Святой Димитриадской митрополии [Волос], извергая желчь и сарказм на тех, кто борется за веру, пишет о них, что «неспособные принять Церковь в качестве пути, «православные» фундаменталисты во всем мире обречены на то, чтобы оказаться на обочине… На их самые громкие бредни лучше бы отвечали психиатры, чем богословы… В любом случае, более интересным, чем приступы гнева у этих невменяемых и неграмотных мужчин является наличие скрытой ереси, известной как фундаментализм…». [64]

Целая серия похожих отзывов и комментариев, нескончаемый поток злословия, который мы не будем здесь воспроизводить, свидетельствуют о нравственности и духовном уровне приверженцев Фанара. Впрочем, издевательство, давление, угрозы и запугивание являются постоянной политикой в отношении диссидентов.

В качестве показательного примера, мы приведем давление на Элладскую Православную Церковь путем угрозы в отношении Новых Земель и жалоб архиепископа на «подрывные действия против Элладской Церкви». [65] Подобное давление проявляется в кризисе в Украине, так как Фанар использует провозглашение автономии раскольнической церкви в Украине в качестве средства, угрожающего авторитету Москвы.

Об этом свидетельствует и изгнание монахов с Афона, поскольку они выражают свое несогласие с экуменическими инициативами и решениями Критского «Собора». И, наконец, имеется информация о том, что подобное давление, под угрозой снятия его автономного статуса, оказывается на весь Священный Кинот Святой Горы Афон, чтобы он не сопротивлялся решениям «Собора».

Впрочем, это не первый случай, когда Фанар предпринимал попытку нарушить установления Святой Горы Афон, чтобы заставить монахов замолчать, прекратить их сопротивление и поддержать экуменические отклонения Фанара. Подобные события произошли в 1994 году после предательского Баламандского соглашения, которое, подобно диалогу с антихалкидонитами, вызвало бурю противоречий среди православных верующих и на Святой Горе Афон. Чтобы подавить такую реакцию, Фанар отправил Патриарший экзархат, состоящий из трех митрополитов, дав им полномочия на участие в Двойном Священном собрании (синаксисе) настоятелей и антипросопов[12] монастырей Святой Горы Афон, что явно запрещено и нарушало автономный статус Афона. Встреча все равно была проведена, и на ней были наложены прещения, «без суда и следствия», и даже было заявлено о низложении настоятелей и антипросопов священных монастырей «за непослушание и мятеж против Матери-Церкви». [66]

4.Позиция Святой Горы Афон

Все это может в известной мере объяснить современную позицию настоятелей афонских монастырей, но это, безусловно, не снимает вины со Священного Кинота Святой Горы Афон за отказ говорить и его оглушительное молчание, которое оно продолжает поддерживать по вопросам веры – позиция, которая диаметрально противоположна исповедническому мышлению и свидетельству о вере, которые Святая Гора проповедовала на протяжении веков.

Мы все с нетерпением ждем, какую позицию займет Афон касательно Критского «Собора», который он уже признал законным благодаря участию в нем своего представителя, настоятеля монастыря Ставроникита. Мы ждем реакции Священного Кинота на то, что многие его предложения об изменениях в предсоборных документах были полностью отвергнуты на «Соборе».

Какова будет окончательная позиция Священного Кинота Святой Горы Афон в отношении инославных? Признают ли они их Церквами в соответствии с решениями «Собора» или назовут «христианскими учениями и конфессиями», [67] как было указано в их послании Вселенскому Патриарху Варфоломею от 12/25-го марта 2016 года?

Мы приведем некоторые характерные отрывки из старых трактовок этого вопроса Священным Кинотом Святой Горы Афон, ясным и авторитетным образом выражающие православную экклезиологию и самосознание, которое было нарушено Критским «Собором». Мы ждем подтверждения этих позиций от современного Священного Кинота Святой Горы Афон.

Заявления Святой Горы Афон:

1980: «… отход от православной экклезиологии и принятие ереси, что Единая, Святая, Соборная и Апостольская церковь не является единой и единственной Церковью, но таковой являются две ее «части», а именно православие и папизм/католицизм… убеждает нас в том, что ситуация стала намного хуже и что de facto объединение, задуманное и запланированное на Втором Ватиканском Соборе, уже находится у дверей». [68]

1981: «Монахи Святой Горы Афон, вскормленные учением святых и богоносных отцов и честныя Вселенския Патриархии, рассматривают папизм как ересь, подобную арианству…». [69]

1987: «Святая Гора Афон также не разделяет мнение о том, что вне Православия существуют «Церкви». Существуют только общины еретиков и раскольников, которые исповедуют веру во Христа, но, тем не менее, иначе и противно тому, что исповедует Святая Церковь Христова, которая одна и единственная, и Которая тождественна Православной Церкви… Римо-католики – раскольники и еретики, не имеющие действительных таинств и божественной благодати». [70]

1994: «Мы обязаны, ради римо-католиков и всего мира, для которых истинное православие – последняя надежда, никогда не соглашаться на объединение и не называть Римо-католическую церковь «сестрой». [71]

1995: «Как мы можем быть Церквами-сестрами, когда у нас есть догматические различия, и когда у нас нет общения в таинствах? Это противоречивое заявление, новое в истории Церкви, цель которого не понятна. Мы обязаны, по велению нашей совести, заявить, что мы не примем вводящую в заблуждение теорию «Церквей-сестер». [72]

5. Позиция Элладской Православной Церкви

Еще с самого начала экуменического движения, Элладская Церковь всегда с осторожностью относилась к инициативам в отношении инославных и держалась на расстоянии от отклонений Фанара. Изначально Элладская Церковь отрицательно отреагировала на известную патриаршую энциклику 1902 года, составленную Патриархом Иоакимом III, и обратилась ко всем Поместным Православным Церквам с просьбой высказать свое мнение о том, должен ли дальше рассматриваться вопрос об «объединении церквей». Архиепископ Хризостом II (Хатзиставру) резко отреагировал на экуменические инициативы Патриарха Афинагора в 60-е годы, и эти два предстоятеля вступили в ожесточенный конфликт. Не менее традиционной была позиция архиепископа Серафима. Мы имеем в виду его конфликт с правительством Константина Караманлиса о создании папской нунциатуры (посольства Ватикана) в Афинах в 1979 году.

Каждый раз, когда заходила речь об «объединении церквей», раздавался знаменитый вопрос: «Является ли Ватикан Церковью?». [73] Это ограничивало дальнейшие поползновения, поскольку само собой разумеющимся был тот факт, что Ватикан не есть Церковь, а светское государство.

Эта традиционная позиция Элладской Церкви начала постепенно изменяться и подвигаться в сторону экуменических практик, кульминацией которых стал визит Папы Иоанна Павла II в Афины в 2001 году и ответный визит архиепископа Христодула в Ватикан в 2006 году.

После этого мы стали свидетелями участия экуменически настроенных иерархов и академических богословов в соответствующих синодальных комитетах. Возникает вопрос, какие критерии выдвигают представители Элладской Церкви в богословских диалогах, в ВСЦ и на межправославных конференциях? Дается ли оценка их деятельности, и как это осуществляется? Одобряются ли тексты диалогов Архиерейскими соборами? Ибо, как предусматривает решение Архиерейского собора 2008 года, они «подлежат рассмотрению и одобрению всех Автокефальных Церквей». [74]

Действительно, является чудовищным искушением для православных верующих, обладающих т.н. догматической чувствительностью, настойчивость Священного Синода в назначении этих конкретных представителей для «богословских диалогов», тем более что Синоду хорошо известно об их явно экуменических воззрениях. Характерными примерами являются митрополиты Мессинский Хризостом и Игнатий Димитриадский.

Это тем более представляет собой вызов после всего, что произошло на Критском «Соборе», и после отмены решений Архиерейского собора относительно изменения текста «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром». То, как развивалась эта ситуация, показало абсолютное отсутствие прозрачности, сопровождалось строгой секретностью и закончилось навязыванием определенной формулировки как свершившегося факта, базой для которого была подготовка к этому «Собору». Лишь небольшая группа избранных архиереев и мирян-богословов осталась закрытой для вводимых новшеств; не подвиглась и не изменила служению Церкви, не пошла на поводу у большинства участников Собора и сумела уйти от навязывания их воли всей Церкви.

В частности, что касается Элладской Церкви, то на протяжении многих лет большинство архиереев и благочестивых верующих оставались совершенно неосведомленными, ничего не подозревая о том, что делалось в тайне все эти десятилетия. Как сказал митрополит Навпактский Иерофей в своем письме к архиепископу Иерониму: «Наша Церковь недостаточно подготовлена для решения этих вопросов. Напротив, архиереи, которые занимались этими вопросами, заверили нас в том, что эти тексты не создадут проблем в Церкви. Однако на самом деле богословские проблемы имеются». [75] В другом из своих посланий к Блаженнейшему он поднимает ряд вопросов, из которых следует, что епископам никогда не предоставлялись для ознакомления: «Доклад Комитета по вопросам межправославных и межхристианских отношений для Постоянного Священного Синода и некоторые указания, которые время от времени давались Постоянным Священным Синодом для Комитета по вопросам межправославных и межхристианских отношений для улучшения документов». [76]

Пусть даже теперь, когда прошло много времени, четкий и ясный ответ по-прежнему необходим, и нам следует знать всю правду. Если иерархи не были своевременно проинформированы о содержании документов, как многие из них утверждают, кто за это несет ответственность? Кто в ответе за сокрытие таких важных текстов от архиереев? Поднимался ли вопрос о привлечении этих лиц к ответственности? Если да, то кто был признан виновным?

Если верным является другое утверждение, что Синод был проинформирован своевременно, и иерархам было известно содержание документов, то почему они не отреагировали своевременно, чтобы эта реакция могла быть более эффективной? Почему ничего не говорилось о таком важном вопросе? Почему об этом не заявили публично, не написали ни одного текста, не высказали ни одного возражения, или даже наблюдения, почему верующим абсолютно ничего не сказали? Очевидно, что весь процесс, учитывая то, как он был выполнен, имел своей единственной целью формирование и навязывание, как свершившегося факта, соборных решений, принятых за спиной у архиереев и благочестивых мирян.

Во время Архиерейского собора 25 мая 2016 года велись закулисная деятельность и дискуссии, на повышенных тонах и со спорами, о содержании которых, конечно, никогда не рассказывали. Доказательством отсутствия прозрачности и секретности, которая все это окутывала, стало то, что в пресс-релизах, объявлениях и окружном послании для народа, опубликованных Архиерейским собором, ни разу не упоминалось о том, что именно было решено и какие изменения будут предложены Великому Собору.

К сожалению, верующим так и не рассказали об изменениях, предложенных Элладской Церковью – изменениях, которые были предметом стольких дискуссий на Критском «Соборе». Единственная информация, которую мы имеем на сегодняшний день, – это опубликованный отчет митрополита Иерофея о том, что произошло с документом, и то, что просочилось в средства массовой информации.

Первый вопрос, который возникает при чтении решений и заявлений Архиерейского собора, заключается в том, как понять эту фразу: «окончательное решение Архиерейского собора (…) будет поддержано его Блаженством во время сессий Святого и Великого Собора». [77]

Что именно поддерживал Блаженнейший на Критском «Соборе», и в чем заключалась его аргументация? Какова была богословская основа для его аргументации? Была ли она достаточно убедительной?

Другой важный вопрос заключается в том, действительно ли архиереи, которые были членами делегации Элладской Православной Церкви, были согласны отстаивать поправки к документам на Критском соборе, или некоторые из них просто махнули на это рукой, заранее зная, что, в конце концов, эти поправки не будут приняты на Критском «Соборе»?

Кроме того, в соответствии с пунктом 2 статьи 11 Регламента о работе Собора, «те поправки, которые не были приняты единогласно, не утверждаются». [78]

Компромисс, обреченный на неудачу

В любом случае, с самого начала было ясно, что предложение Архиерейского собора Элладской Православной Церкви представляет собой, по существу, тактический ход и компромисс, который она предприняла для того, чтобы избежать разногласий в своей делегации и каким-то образом сочетать противоположные взгляды, высказанные разными иерархами. Также это была попытка смягчить резкую реакцию Полноты Церкви на происходящее, которая нашла выражение во множестве статей, заявлений, писем, публикаций, конференций и т.д.

Хорошо известно, что в вопросах веры не может быть компромисса. Вот почему заранее было подчеркнуто, что документ «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром» должен быть полностью отвергнут, поскольку он был проблематичен по самой своей сути и не подлежал исправлению.

Предложение Архиерейского собора Элладской Церкви было обречено на провал заранее. Кто-то может заметить, что, несмотря на это, Архиерейский собор хотел и был готов исправить этот документ. Однако так ли это было?

Подорванный изнутри

Спустя несколько дней после решения Архиерейского собора Элладской Церкви внести изменения в документ «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром», седьмого июня 2016 года, синодальный делегат на предсоборных конференциях, митрополит Мессинский Хризостом, дал интервью итальянской газете La Stampa (в электронном издании). Среди прочего, репортер Андреа Торниэлли попросила его прокомментировать информацию о том, что несколько епископов Элладской Православной Церкви пытались отвергнуть применение термина «Церковь» по отношению к «католикам», и обратилась к нему вопросом: «Но разве православные до сих пор не считали католиков настоящей Церковью?» «Конечно, считали», – ответил Его Высокопреосвященство митрополит Хризостом и добавил: «Католическая церковь всегда считалась Церковью. То, что Вы имеете в виду – это предложение некоторых консерваторов, которые не хотят размещать наши две Церкви на одном уровне. Но я думаю, что вряд ли это пройдет. Есть и многие другие, которые не согласны с этой поправкой». [79]

Таким образом, мы видим, что сразу же после якобы единодушного решения Архиерейского собора относительно предложенных поправок сам представитель Элладской Церкви на предсоборных совещаниях фактически дистанцировался от официальной позиции Архиерейского собора. Он навешивает ярлыки «консерваторов» на своих собратьев-епископов и спешит убедить папистскую аудиторию, что это предложение не будет одобрено на Крите. Он заранее осуждает и предрекает отказ от предложения архиерейского собора Элладской Церкви.

Неисполнение решения Архиерейского собора

Как мы и ожидали, маски скоро были сорваны, и пред нами предстало истинное лицо архиереев в делегации Элладской Церкви. Согласно свидетельству митрополита Навпактского Иерофея (Влахоса), который сам был членом делегации Элладской Церкви, «в пятницу, когда этот конкретный документ обсуждался [на Соборе], разговор зашел в тупик на шестом абзаце, где шла речь о том, как следует именовать инославных…. На специальном заседании нашей делегации в пятницу днем было решено, что мы будем придерживаться решения нашего Архиерейского собора, даже если будут предложены альтернативные решения, такие как «Православная Церковь знает о существовании инославных» или «других христиан» или «неправославных христиан». [80]

Делегация Элладской Православной Церкви снова собралась в субботу утром, и в это время архиепископ выдвинул новое предложение: «Православная Церковь признает историческое наименование других инославных христианских церквей и конфессий». [81]

Согласно информации, просочившейся в средства массовой информации, «митрополиты Православных Церквей всю ночь вели дискуссию». [82] В этих ночных обсуждениях принимали участие митрополит Гавриил из Новой Ионии вместе с профессором Власием Фидасом, которые и были авторами нового предложения, ниспровергающего решение Архиерейского собора.

Во время последующего голосования все представители [Элладской Церкви] проголосовали за новое предложение, за исключением митрополита Навпактского Иерофея, который был не согласен и решил не подписывать документ, а также «ради единства отказался от дальнейшей дискуссии».[83]

В конце концов, то, что произошло на Крите, было полным ниспровержением решения Архиерейского собора, принятого в мае 2016 года, как по букве, так и по общему духу этого документа, поскольку главный вопрос, рассматриваемый на Архиерейском соборе, состоял в том, можно ли считать инославных Церквами или нет. После длительных обсуждений, полных взаимных обвинений, было решено, что «все фразы, которые характеризуют [инославных], как «Церкви» и относятся к отношениям с римо-католиками и протестантами, будут заменены. Согласно решению-предложению Элладской Церкви, в тех документах, которые должны рассматриваться на Великом Соборе, везде, где слово «Церковь» используется для обозначения римо-католиков и протестантов, оно будет заменено терминами «конфессия», или «христианская община». [84]

Архиерейский собор согласился твердо и без уступок поддержать это предложение. «Пусть даже мы останемся в одиночестве и будем единственными проповедниками Православия и его подлинными выразителями», [85] – объявил митрополит Элейский, главный докладчик по этому вопросу на Архиерейском соборе, выражая свою позицию по этому решению. Таким образом, выяснилась цель, которую Архиерейский собор поставил перед архиепископом и другими архиереями из делегации, а также возлагаемые на них обязательства: не допускать термин «Церковь» в отношении инославных.

Архиепископ и другие архиереи, которые принимали участие в этой делегации, пошли на нарушение предоставленных им полномочий. Они действовали совершенно антисоборно, превышая полномочия, которыми их наделил высший орган их Церкви, Архиерейский собор. И это решение Архиерейского Собора не включало никаких положений о возможности изменения предложений для Собора.

Подумать только: митрополит Игнатий Димитриадский считает проявлением единства это свержение соборности и нарушение всего порядка и принципов демократического представительства! По его словам, «Элладская Церковь с его Блаженством архиепископом Афинским и всея Греции Иеронимом показала, что она может действовать в единстве, сочетать воедино взгляды несогласных и способствовать прояснению и поиску истинной формулировки для проповеди Православия». [86]

Более того, сам митрополит в статье для газеты «Kathimerini» за несколько дней до Критского «Собора» писал, среди прочего, что «… решения будут приниматься так, как диктует наша традиция: «Изволися Святому Духу и нам». Однако решения будут принимать присутствующие». [87] Это заявление, которое может вызвать много интерпретаций и большое количество вопросов. Было ли решение Архиерейского собора в мае 2016 года таким, «как диктует наша традиция»? А если они были приняты на Архиерейском соборе так, как «изволися Святому Духу», то разве могли они быть нарушены на Критском Соборе?

И, наконец, если «решения принимают присутствующие» (имеется в виду на Критском «Соборе»), как полагает митрополит Игнатий, то какой тогда смысл имели эти решения Архиерейского собора? Разве делегаты, присутствовавшие на Крите, не представляли Архиерейский собор? Разве они не представляли других епископов? Может ли иметь место отстранение других епископов и разделение епископов на два типа: тех, кто принимает решение, и тех, кто принимает решения других? Сам архиепископ Иероним ответил на вызывающие слова архиепископа Кипрского, указав, что «у нас в Греции есть Архиерейский Собор из 80 иерархов». [88]

Учитывая вышесказанное, предстоящее заседание Архиерейского Собора в ноябре вызывает огромный интерес, так как все мы узнаем, как другие архиереи отнеслись к отмене их решения. Что они будут делать? Будут ли они оставаться слепыми и безучастными? Будут ли они продолжать принимать переворот, совершенный церковной епископской олигархией, которая годами систематически и методично навязывает свои экуменические идеи, неоднократно занимая стратегические позиции в Синодальных комитетах и в диалогах с неправославными? Будут ли они продолжать разделять ответственность и нести вину за преступления, которые совершаются против нашей непорочной Веры?

6. Оценка

Критский «Собор» не только не продемонстрировал и не доказал единство православного мира, как он утверждал, но, наоборот, поставил православных перед лицом тяжелого испытания. Вместо того, чтобы поддерживать единство, он усилил разногласия и противостояние, соперничество и антагонизм. Политические игры Предстоятелей, даже при отсутствии явного победителя, нанесли разрушительный ущерб Православной Церкви, что привело к совершению внутреннего переворота с непредвиденными последствиями. Отсутствие четырех патриархатов, представляющих более половины православного населения в мире, нанесло смертельную рану не только образу нашего единства, но и самому состоявшемуся «Собору».

Как точно заметил аналитик Виктор Гаетан, «благодаря отказу от участия в соборе Русская Православная Церковь… сорвала мечту Вселенского Патриарха Варфоломея о провозглашении глобального православного единства». Таким образом, «остается больше вопросов, чем ответов…» [89]

Благословенный вопрос огромного значения, который возник в связи с этими событиями и был задан подавляющим большинством комментаторов, наблюдавших и анализирующих Критский «Собор» таков: почему Вселенский Патриарх Варфоломей проявил такое настойчивое стремление к осуществлению этого «Собора»?

Почему он настаивал на том, чтобы был проведен этот «Собор» – пародия на Собор с участием незначительного количества архиереев, которые не представляли даже меньшую часть епископского корпуса? Большая часть из них была лишена права голоса, и полностью игнорировалась Церковь, православные верующие.

Почему Патриарх Варфоломей так сильно настаивал на том, чтобы был проведен этот Собор – фарс, в котором некоторые отказались принимать участие, и относительно которого некоторые высказали серьезные опасения. Были и те, кто отказался принять или подписать согласованные документы, поэтому эти документы были подписаны другими от их имени. Так, например, почему архиепископ Кипрский подписался за тех архиереев своей Церкви, которые отказались поставить свою подпись? Естественно, это было сделано без их согласия, в нарушение всех демократических принципов свободы выражения и представительства даже в чисто мирском значении этого слова.

Почему Вселенский Патриарх настаивал на том, чтобы провести этот «Собор», который очернил образ Православной Церкви, отправил неоднозначные послания миру, в конечном счете, ослабил сплоченность Православных Церквей своим негативным влиянием?

И, наконец, почему он предпочел страдать от стратегического поражения? Почему он согласился на настоящее самоубийство в глазах общественности и на крах грандиозного проекта, организацию и проведение которого он готовил почти полвека?

Ответ, после всего, что мы сказали, очевиден. «Собор» преследовал другие цели: те цели, о которых мы писали подробно и достижение которых подготавливалось с большой осторожностью, уловками и хитростью в течение целого столетия, и особенно в последние пятьдесят лет. Признание еретических сообществ в качестве «Церквей» должно ускорить процесс, который приведет к окончательному «объединению церквей» и к «общей Чаше», что уже было заранее предрешено, и к возвеличиванию Вселенского Патриарха как «первого без равных» в Православной Церкви.

Совершенно очевидно, что все остальные цели были второстепенными по сравнению с достижением главных стратегических целей экуменистов. Точно так же, было отодвинуто на второй план, игнорировалось и отвергалось святоотеческое Предание и богодухновенное богословие Православной Церкви. Сторонники экуменизма проигнорировали и попрали несколько Вселенских Соборов, которые однозначно осуждали различные еретические заблуждения, исповедуемые и поныне всеми папистами и протестантами, за которыми был признан статус Церкви на Критском «Соборе». В связи с этим митрополит Иерофей сделал точное наблюдение: «Переосмысление богословия Церкви, выраженное через [Ее] святых, ради того, чтобы найти некоторые общие черты с западным христианством, является предательством верыЯ не могу найти более мягкой характеристики». [90]

Здесь мы упомянем лишь несколько Соборов, которые были попраны Критским «Собором»:

1. Второй Вселенский Собор (381) запретил добавлять или удалять что-либо из Символа Веры. Все последующие Вселенские Соборы подтверждают этот запрет.

2. 8-й Вселенский Собор (879-880) при св. Фотии Великом открыто осудил папистские ереси «филиокве» и «примата» Папы Римского.

3. 9-й Вселенский Собор (1341-1351) осудил папские заблуждения о тварной благодати и тварных энергиях Божиих.

4. Поместный Латеранский Собор (649) и все поместные Константинопольские Соборы, состоявшиеся в 867, 1009, 1054, 1089, 1170, 1273, 1282, 1285, 1484, 1642, 1722, 1727, 1755, 1838 и 1895 годах.

5. Нимфейский Собор (1324), Русский (1441), Иерусалимский (1443).

6. А также ответ «Восточных Патриархов» Папе Пию IX в 1848 году и Всеправославную конференция в Москве (1948).

Также следует отметить, что в нашей Церкви нет ни одного святого, который не осуждал бы папизм. Нет ни одного отца или современного прославленного во святых старца, начиная с древнейших времен и заканчивая св. Паисием Афонским в наши дни, который не осуждал бы заблуждения папистов. Осуждение принципов папизма было единогласным, единодушным и длилось на протяжении веков. Критский «Собор» нарушил и безжалостно попрал все соборные решения Церкви и святых отцов, принятые в течение многих столетий.

IV. Эпилог

Критский «Собор» противоречил православной экклезиологии, нарушил соборность, безжалостно попрал решения Вселенских и Поместных Соборов, проигнорировал и отверг традицию святых отцов Церкви и нашего богодухновенного православного богословия.

По этой причине этот «Собор» недействителен, и его решения не имеют обязательной силы для верующих. Вот почему бодрствующее догматическое сознание благочестивой полноты Церкви отказалось принять решения этого «Собора». Они уже не сработали на практике. Несомненно, что будущий, действительно Всеправославный Собор осудит все его неправославные взгляды и восстановит правду.

Этот «Собор» уже не существует в сознании верующих Церкви – для них это не событие, потому что оно вступает в явное противостояние с живым единством Церкви во Святом Духе. Это единство делает бессильными происки лукавого и всех, кто следует за ним по погибельному пути. Это единство срывает планы и схемы экуменистов.

Инициаторы и организаторы «Собора» продолжат свою дьявольскую работу, чтобы достичь своей конечной цели, которая является «объединением вокруг общей Чаши» и, в конечном итоге, признанием единства всех религий как ведущих ко спасению («пан-религия»). Вот почему ни в коем случае верующим нельзя оставаться бездеятельными, терять бдительность, успокаивать самих себя, бояться или проявлять малодушие. Требуется мужество и исповедничество веры, храбрость, духовная сила, трезвение, ведение, подвижнический образ жизни и участие в Таинствах Церкви, чтобы мы могли устоять перед натиском экуменизма и сдерживать его пагубное воздействие.

Мы должны собраться вместе, скоординировать наши усилия и взять на себя инициативу проинформировать наших епископов, священнослужителей, монахов, богословов и всех верующих Церкви о том, что «мы не только имеем право на оценку и утверждение соборных решений, но и обязаны это сделать. [91]

Верующие, которые продолжают проявлять трезвение и не позволяют усыпить свою догматическую совесть, к счастью, по-прежнему остаются непоколебимыми в Церкви вместе со Христом, и наследуют победу во веки. Христос через Церковь «вышел как победоносный, и чтобы победить». [92] Те, кто задумал и организовал Критский «Собор», а также те, кто прилагает усилия «для демонстрации единства Церкви», должны помнить слова из Священного Писания: «Трудно тебе идти против рожна». [93]

Итак, останемся непоколебимыми и твердыми во Христе. Покажем Ему нашу тревогу и доброе беспокойство, вызванные тем, что происходит в Его Церкви. Давайте усилим наши молитвы и покаяние, а также аскетический подвиг, воздержание, соблюдение заповедей в нашей жизни, чтобы мы стали соучастниками Его благодати и милосердия, чтобы наши немощи могли быть исцелены, и чтобы мы исправили наши недостатки.

В конце концов, широко рекламируемый и продвигаемый «Святой и Великий Собор» оказался еще одной осечкой и в итоге стал еще одним сокрушительным поражением для своих вдохновителей-экуменистов.

Теперь уже точно стало ясно, что Критский «Собор» не состоялся в сознании верующих Церкви. Жив Господь Бог наш!